Новая страница 1

Диссертация выполнена на кафедре управления органами расследования преступленийАкадемииуправленияМВДРоссии.

Научный консультант: Заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор Михайлов Виктор Александрович

Официальные оппоненты: Заслуженный юрист Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор Ефимичев Сергея Петрович; доктор юридических наук, профессор Лазарева Валентина Александровна; доктор юридических наук, профессор Махов Вадим Николаевич

Ведущая организация: Московская Государственная юридическая академия

Защита диссертации состоится «17» февраля 2005 г. в 14 час. 30 мин. на заседании диссертационного совета Д 203.002.01 Академии управления МВД России (125171, Москва, ул. 3. и А. Космодемьянских, д. 8) в зале Ученого совета, ауд. 415-417.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Академии управления МВД России.

Автореферат разослан « ^у» декабря 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент В.Б. Первозванский

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В правовом государстве права и свободы человека и гражданина, его честь и достоинство являются высшей ценностью, что закреплено во Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., в Международном пакте о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г., в Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и протоколах к ней, в международных договорах Российской Федерации и в национальном законодательстве России.

Принятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года Декларация прав и свобод человека и гражданина определила курс на развитие российского законодательства в области соблюдения прав личности. Дальнейшее развитие этих высших ценностей закреплено в принятой всенародным голосованием 12 декабря 1993 года Конституции Российской Федерации, статья вторая которой установила принц ип верховенства прав и свобод человека и гражданина и обязала государство признавать, соблюдать и защищать их.

Исследование практики правового регулирования защиты прав участников уголовного процесса свидетельствует, что, несмотря на принимаемые государством меры по упрочению законности и правопорядка, в последние годы значительно возросло число допускаемых следователями, дознавателями и судами процессуальных ошибок и нарушений закона. В результате за последние 11 лет (1994-2004 гг.) 48,7 тыс. граждан реабилитировано в стадии предварительного расследования и 32,8 тыс. полностью оправдано судами, из них 253 тыс. обвиняемых и подсудимых содержались под стражей. В период с 1993 по 2001 г. от 43 до 51 тыс. уголовных дел ежегодно возвращалось прокурорами и судами следователям органов внутренних дел для дополнительного расследования. Гражданам все чаще приходится сталкиваться с нарушениями их конституционных прав уже при разрешении заявлений и сообщений о преступлениях. Об этом свидетельствуют данные об увеличении с 32,5 тыс. в 1991 г. до 87,8 тыс. в 2003г. количества возбужденных прокурорами уголовных дел по заявлениям о преступлениях, по которым органом расследования ранее принималось решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Реальное же число таких нарушений прав граждан на доступ к правосудию составляет, по данным исследования, проведенного диссертантом, более 2 млн в год.

В правовом регулировании защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина в судопроизводстве по уголовным делам определяющее значение придается совершенствованию уголовно-процессуального законодательства. Поэтому принятие Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 22 ноября 2001 г. УПК Российской Федерации призвано стать весомым вкладом в дело укрепления законности в российском обществе.

Уровень правового регулирования защиты прав и свобод личности существенным образом предопределяется включением законодателем в правовую систему России осфвдадх Н^Ё$ЩЩ⁾8й№1¹Р^авовых стандартов в

«ИБЛИОТЕКА ОЭ МО'

области прав человека и основных свобод, что потребовало не только их инкорпорации в УПК РФ, но также их реализации в правоприменительной деятельности органов предварительного расследования, прокуроров и судов с учетом особенностей правовой системы России.

Научное исследование данной проблемы, конечной целью которой является разработка концепции оптимального правового регулирования защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина, важно в методологическом плане для уголовного процесса,' уголовного права и уголовной политики, теории управления правоохранительными системами и призвано способствовать решению общих и частных теоретических и практических вопросов защиты личности в судопроизводстве по уголовным делам, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Степень научной разработанности темы исследования. Актуальность, сложность и многоплановость вопросов правового регулирования защиты прав участников уголовного процесса, методологическая и практическая значимость возникающих здесь вопросов издавна привлекают внимание ученых в области уголовного процесса, уголовного права, теории государства и права и ряда других отраслей юридической науки. Заметный вклад в разработку проблемы защиты прав и свобод человека и гражданина внесли Л.Б. Алексеева, Р.С. Белкин, Л.И. Беляева, А.Д. Бойков, В.П. Божьев, В.М. Быков, Н.В. Витрук, И.А. Возгрин, Б.В. Волженкин, Л.Д. Гаухман, Л.В. Головко, Н.Л. Гранат, А.П. Гуляев, И.М. Гуткин, К.Ф. Гуценко, И.Ф.Демидов, В.В. Ершов, СП. Ефимичев, Л.М. Карнеева, Н.В. Жогин, Н.И. Кулагин, О.Е. Кутафин, Э.Ф. Куцова, В.А. Лазарева, В.Н. Махов, В.А. Михайлов, И.Б. Михайловская, Т.Н. Москалькова, Л.Н. Масленникова, Т.Г. Морщакова, И.Л. Петрухин, А.Б. Соловьев, А.Г. Халиулин, В.Ф. Цепелев, А.А. Чувилев, СП. Щерба и другие авторы. В ходе диссертационного исследования представлялось необходимым обращение к работам Б.Л. Бразоля, П.И. Люблинского, В.К. Случевского, И.А. Фойницкого, М.С. Строговича, A.M. Ларина, В.М. Савицкого, П.А. Лупинской, П.С. Элькинд и других, в которых, в частности, раскрываются актуальные проблемы правового регулирования защиты прав участников процесса, влияние на его реформирование уровня общественного развития, государственно-правовых институтов и ряда других явлений.

В результате происходящих в России социально-правовых преобразований и переориентации российского законодательства в области правового регулирования прав личности на мировые стандарты акцент в научных исследованиях сделан на разработку проблем: охраны прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам (СП. Щерба, О А. Зайцев, О А. Голиков, П.С Яни и другие); охраны прав личности в России и их защиты органами внутренних дел (И.В. Ростовщиков); обеспечения прав граждан в уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности (О.А. Галустьян); обеспечения конституционных прав и свобод личности в процессе применения уголовно-процессуальных мер пресечения (В.А. Михайлов); обеспечения прав личности в ходе уголовного преследования (СП. Ефимичев); правового обеспечения безопасности лиц, содействующих уголовному

правосудию (Л.В. Брусницын); обеспечения прав личности при раскрытии преступлений (В.В. Асанов) и в стадии предварительного расследования (B.C. Шадрин); разработки гарантий прав личности, охватывающих не только тактику и методику, но и организационные основы расследования (Ф.В. Глазырин); соблюдения законности при рассмотрении милицией заявлений и сообщений о преступлении (В.В. Лунеев, Г.П. Химичева, СЕ. Вицин); практики применения Европейским Судом по правам человека норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Л.Б. Алексеева, А.П. Бущенко и другие).

Весьма актуальными с точки зрения правового регулирования защиты прав участников уголовного процесса являются работы В.Н. Галузо, Н.Н. Ковтуна, Н.А. Колоколова, В.А. Лазаревой, А.В. Солодилова, В.А. Яблокова по проблемам судебного контроля в уголовном судопроизводстве России; коллектива авторов под редакцией И.Л. Петрухина - о судебной власти в России; СИ. Гирько - о деятельности милиции в уголовном судопроизводстве; Л.В. Головко, Ю.К. Якимовича, А.В. Ленского, Т.В. Трубниковой - о дифференциации уголовного процесса и упрощенных судебных производствах, монографические исследования В.Н. Махова, Н.А. Власовой, В.Н. Григорьева, Ю.В. Деришева, Н.С Мановой, О.В. Химичевой в области досудебного производства.

Отдавая должное значимости научных работ данных авторов, отметим, что они тем не менее не раскрывают в совокупности всех сторон проблемы правового регулирования защиты конституционных прав и свобод личности в судопроизводстве по уголовным делам, далеко не в полной мере выявляют первопричины нарушений законности, нередко содержат дискуссионные толкования и выводы, что в определенной мере сказывается на сдерживании процессов реформирования российского законодательства.

Исключительная важность разрешения проблем правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса на всех стадиях уголовного процесса, острая необходимость теоретического осмысления и недостаточно отвечающая потребностям практики степень их изученности, а также необходимость комплексного исследования данной проблемы и пересмотра ряда догматических теоретико-правовых положений уголовно-процессуального и уголовного законодательства в этой сфере деятельности обусловили выбор темы и определяют актуальность и стротегию настоящего диссертационного исследования.

Объект исследования. Объектом исследования являются: нормы конституционного, уголовно-процессуального, уголовного и иного законодательства, а также международного права и подзаконных нормативных правовых актов, регламентирующих общественные отношения, складывающиеся в сфере уголовного судопроизводства и его организационного и иного ресурсного обеспечения; постановления и определения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, решения Европейского Суда по правам человека и материалы уголовно-

процессуальной практики, статистики, научная, учебная и методическая литература по теме диссертации.

Предмет исследования. Предмет исследования составляют теория правового регулирования защиты, а также организационного и иного ресурсного обеспечения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства; научно-теоретические и научно-практические проблемы оптимизации уголовно-процессуального, уголовного и административного законодательства, а также подзаконных нормативных актов по правовому регулированию защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства.

Цель диссертационного исследования заключается в научно-теоретической разработке концептуальных основ целостной системы правового регулирования, организационного и ресурсного обеспечения защиты конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства в Российской Федерации.

Задачи диссертационного исследования. Достижение вышеуказанной цели обусловило постановку и решение следующих взаимосвязанных научно-теоретических и научно-практических задач.

1. Исследование правового регулирования защиты конституционных прав
и свобод личности в судопроизводстве по уголовным делам на всех стадиях
уголовного процесса как целостной системы с учетом норм международного
права, постановлений Конституционного Суда РФ и складывающейся судебно-
следственной практики с целью выявления позитивных и негативных аспектов
реального в условиях Российской Федерации правового регулирования,
организационного и ресурсного обеспечения защиты конституционных прав и
свобод участников уголовного судопроизводства.

2.     Выявление критериев латентной преступности и разработка ее научно-
практического      понятия,       осуществление      ее      научно-теоретической
классификации.      Установление     негативного      воздействия     латентной
преступности на систему правового регулирования,' организационного и
ресурсного обеспечения защиты конституционных прав и свобод человека и
гражданина в стадии возбуждения уголовного дела и разработка мер по
законодательному урегулированию.

3. Проведение контрольно-социологического исследования
эффективности действия основных процессуальных институтов возбуждения
уголовного дела, возвращения судом уголовных дел для дополнительного
расследования, процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя,
процессуальных и организационных полномочий начальника следственного
отдела и начальника органа дознания, а также уголовных дел о кражах чужого
имущества, квалифицируемых по ч. 2 ст. 158 УК РФ (в редакции 1996 г.), и об
организации преступного сообщества (преступной организации) - ст. 210 УК
РФ.

4.     Разработка   научно-обоснованных   рекомендаций    и    выработка
законодательных      предложений      по      совершенствованию      уголовно-
процессуального   и   уголовного   законодательства   в   целях   оптимизации

правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства.

Методология и методика исследования. Методологическая основа
исследования базируется на положениях диалектики, философских знаниях,
определяющих основные требования, предъявляемые к научным теориям. В
ходе исследования использовались доступные современной юридической науке
методы научного познания: исторический, формально-логический, системный,
сравнительно-правовой, логико-юридический, статистический,

социологический (анкетирование, интервьюирование, метод экспертных оценок).

Нормативно-теоретической базой диссертации является Конституция РФ, основополагающие международные акты Организации Объединенных Наций и Совета Европы, другие нормы международного права в области прав человека, уголовно-процессуальное, уголовное и административное законодательство, другие нормативные правовые акты Российской Федерации, постановления и определения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, ведомственные нормативные правовые акты Генерального прокурора РФ и МВД России. Использовано уголовно-процессуальное законодательство зарубежных государств, Устав Уголовного Судопроизводства 1864 г. и Уголовное Уложение России 1903 г., УПК РСФСР 1922, 1923, 1960 гг. При формулировании теоретических положений диссертантом учтены труды отечественных ученых. Всего использовано более 420 литературных и нормативных правовых источников.

При подготовке диссертации использованы результаты мониторинга введения в действие УПК РФ, проведенного в 2002-2003 гг. рабочей группой (автор входил в ее состав), созданной совместным распоряжением Комитета по законодательству Государственной Думы РФ (третьего созыва) и Администрации Президента РФ, а также . результаты исследований, проведенных другими авторами, и личный тридцатилетний опыт работы диссертанта в качестве следователя, начальника следственного управления УВД Владимирской области и заместителя начальника Следственного комитета при МВД России.

Эмпирическая база диссертационного исследования, обусловившая достоверность его результатов, основана на специально проведенном в 12 МВД, ГУВД, УВД конкретно-социологическом исследовании, в процессе которого по специально разработанной анкете изучено 741 уголовное дело, в том числе -278 дел, возвращенных для дополнительного расследования, в том числе 135 дел - в связи с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина; 258 уголовных дел, прекращенных в стадии предварительного следствия по различным основаниям; 105 уголовных дел о создании преступных сообществ (преступных организаций), квалифицируемых по ст. 210 УК РФ; 100 уголовных дел о кражах чужого имущества, квалифицируемых по ч. 2 ст. 158 УК РФ (в редакции 1996 г.). Изучены также 415 материалов о кражах чужого имущества, по которым приняты процессуальные решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Проведен анализ статистической информации о

деятельности органов предварительного расследования и судов за 1991-2004 годы.

В процессе диссертационного исследования проведено анкетирование более 200 следователей и руководителей органов предварительного следствия в системе МВД России по вопросам процессуальной самостоятельности следователя, роли начальника следственного отдела, процессуальных институтов согласия прокурора на возбуждение уголовного дела и при обращении следователя с ходатайством в суд о производстве следственных действий и принятии процессуальных решений в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 29 УПК РФ, а в ходе проведения мониторинга введения в действие УПК РФ - интервьюирование более 100 судей и прокуроров.

Автором использованы в диссертации результаты изучения им порядка трех тысяч замечаний и предложений субъектов права на законодательную инициативу и более двух тысяч замечаний и предложений министерств и ведомств Российской Федерации по проекту УПК РФ и проектам федеральных законов о внесении изменений и дополнений в УК РФ, УПК РФ, а также опубликованные научные работы по теме диссертационного исследования.

Изучение статистических данных, уголовных дел, практики правоприменения, замечаний и предложений по законопроектам проведено с целью получения конкретно-социологической базы для сравнения и выявления позитивных и негативных сторон в нормотворческих процессах и правоприменительной практике защиты прав участников уголовного судопроизводства и обоснования предлагаемых мер по совершенствованию законодательства, иных нормативных правовых актов и конкретной правоприменительной практики.

Научная новизна исследования состоит в том, что данная работа является во многом новым в юридической науке диссертационным исследованием, впервые в условиях действия УПК РФ специально посвященным комплексному рассмотрению вопросов правового регулирования защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина на всех стадиях уголовного процесса.

Основные положения диссертации, отвечающие критериям научной новизны, могут быть сведены к следующему: исследуемая проблема проработана как с позиции уголовно-процессуального права, так и в совокупности с положениями общей теории права, конституционного, уголовного и других отраслей права и теории управления; на основе комплексного подхода дана градация конституционных прав и свобод граждан; определены составные элементы и особенности правового регулирования защиты прав личности в судопроизводстве по уголовным делам, что важно для уяснения их сущности и определения места в системе уголовного процесса; исследованы не только правовые, но и организационно-управленческие аспекты обеспечения процессов применения органами предварительного расследования правовых норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина; определены приоритетные направления законотворческой, правоприменительной и организационно-управленческой

форм деятельности и сформулированы научно обоснованные предложения по их оптимизации.

Ряд предложений по реформированию досудебного производства, ориентированных на защиту прав и свобод человека и гражданина, были представлены диссертантом в Государственную Думу РФ через субъекты права на законодательную инициативу в виде соответствующих поправок и законодателем были приняты. В их числе:

1.0 признании подозреваемым лица, в отношении которого возбуждено уголовное дело (п. 1 ч. 1 ст. 52 УПК РСФСР) и о расширении оснований допуска защитника в уголовное дело (ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР) (см.: Федеральный закон от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод»).

2.   Об исключении из ст. 96 УПК РСФСР положения о возможности
заключения обвиняемого под стражу «по мотивам одной лишь опасности
преступления» (см.:   Федеральный закон от 9 марта 2001   г.   №   25-ФЗ   «О
внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации,
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс
Российской     Федерации    и    другие    законодательные     акты    Российской
Федерации»).

3.     О    совершенствовании   предварительного   расследования   за   счет
изменения формы дознания;   об исключении из уголовно-процессуального
законодательства     института     возвращения     судом     уголовных    дел    для
производства дополнительного   расследования для   восполнения   неполноты
расследования;    о   расширении   процессуальных   полномочий    следователя,
дознавателя, начальника следственного отдела и начальника органа дознания и
их разграничении с полномочиями прокурора и ряд других, которые были
реализованы в конкретных нормах УПК РФ.

4. Теоретические положения о формах множественности преступлений,
обосновывающие вывод о необходимости исключения из УК РФ таких
квалифицирующих признаков, как «неоднократность», совершение
преступления «лицом, ранее судимым» и совершение преступления «лицом,

ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство» (реализованы в Федеральном законе «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ).

5.   Предложения   об   изменениях   и   дополнениях   в   УК   Российской
Федерации    и    Кодекс     Российской     Федерации     об     административных
правонарушениях,    направленные   на   устранение    коллизии   между   ч.     1
примечания к ст.   158 УК РФ и ст. 7.27 КоАП РФ, предусматривающими
одновременно как уголовную, так и административную ответственность за
отдельные виды хищений чужого имущества (реализованы в   Федеральном
законе «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской
Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс
Российской Федерации об административных правонарушениях» от 31 октября
2002 г. № 133-ФЗ).

Теоретическая значимость исследования обусловлена: а) разработкой концептуальных основ оптимизации комплексного правового регулирования защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина в стадиях возбуждения уголовного дела, предварительного расследования и судебного разбирательства в условиях реформирования уголовного судопроизводства; б) определением проблем законодательной регламентации процессуального контроля начальника следственного отдела, начальника органа дознания, прокурорского надзора, процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя, процессуальных институтов возбуждения уголовного дела и возвращения судом уголовных дел для дополнительного расследования, соотношения процессуального статуса подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе; в) обозначением форм и способов разрешения указанных проблем, в том числе законодательным путем, что развивает науку уголовного процесса и может служить основой для дальнейших теоретических исследований, оптимизации законодательства и практики его применения.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования сформулированных научных положений, выводов и рекомендаций по проблемам правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса: а) при совершенствовании уголовно-процессуального и уголовного законодательства; б) в процессе ведомственного нормотворчества; в) в подготовке постановлений Пленума Верховного Суда РФ; г) в правоприменительной деятельности судей, прокуроров, начальников следственных отделов, начальников органов дознания, следователей, дознавателей; д) в научной деятельности, а также при преподавании учебных курсов (уголовного процесса, правоохранительных органов и правоохранительной деятельности, криминологии, прокурорского надзора и других юридических).

Обоснованность и достоверность результатов диссертационного исследования обеспечены тем, что рассматриваемая проблема правового регулирования защиты конституционных прав личности в судопроизводстве по уголовным делам изучена комплексно с использованием различных отраслей знания, в частности конституционного, уголовно-процессуального и уголовного права, общей теории права, международного права, криминологии, теории управления. Кроме того, достоверность диссертационного исследования подтверждена его методологией и методикой, изложенными выше, и репрезентативностью эмпирического материала.

На защиту выносятся следующие основные положения.

• Концепция правового регулирования защиты конституционных прав и
свобод личности в уголовном судопроизводстве: этапы ее развития, содержание
и значение в современный период (понятие конституционных прав и свобод
человека и гражданина, их конституционный статус и определяющее влияние
на законодательное формирование и практику реализации процессуальных прав
участников судопроизводства по уголовным делам).

• Теоретические основы оптимизации правового регулирования защиты
конституционных прав и свобод участников уголовного процесса.

• Авторская модель правового регулирования защиты прав личности в уголовном процессе, включающая в себя:

- понятие «происшествие с признаками преступления» как единицу
регистрации и учета преступлений в уголовно-правовой статистике и меры
законодательного и ведомственного нормативно-правового регулирования
обеспечения доступа граждан к правосудию в стадии возбуждения уголовного
дела;

- развитие института процессуальной самостоятельности следователя и
дознавателя и обеспечение механизма ее реализации за счет исключения из
УПК РФ норм, предусматривающих получение следователем (дознавателем)
согласия прокурора при их обращениях с ходатайствами о принятии судьей
решений в порядке ч. 2 ст. 29 УПК РФ, а также предоставление следователю
права обратиться в суд в случае его несогласия с письменными указаниями
прокурора или с его решениями по вопросам, затрагивающим конституционные
права и свободы участников процесса;

- совершенствование процедур судебного контроля, прокурорского
надзора, процессуального и ведомственного контроля в досудебном
производстве по уголовным делам;

- изменение процессуального статуса обвиняемого на процессуальный
статус подозреваемого;

- совершенствование процедур досудебного производства и судебного
разбирательства уголовных дел о преступлениях небольшой и средней тяжести,
расширение подследственности органов дознания и подсудности мировых
судей и особого порядка судебного разбирательства, а также законодательную
разработку иных сокращенных форм судебного разбирательства;

- законодательные предложения о совершенствовании процессуальных
норм, регулирующих пересмотр приговоров, вступивших в законную силу^1;

- предложения о внесении дополнений и изменений в УК РФ по вопросам
квалификации отдельных видов преступлений, о дифференциации уголовной
ответственности и недопустимости повторного осуждения^2;

- научно-практическое обоснование необходимости создания в
Российской Федерации единой независимой от правоохранительных ведомств
Федеральной службы расследования.

1 В данном случае имеется в виду дополнение ст. 406 ч. 5 УПК РФ нормами о

возможности приостановления до разрешения дела в порядке надзора исполнения об обжаловании судебного решения при наличии данных, свидетельствующих о явном нарушении закона; дополнение ч. 2 ст. 406 УПК РФ положением о праве сторон представлять дополнительные материалы в подтверждение или опровержение доводов, приведенных в жалобе или представлении; уточнение положений ч. 1 ст. 412 УПК РФ о возможности внесения повторной надзорной жалобы или представления в случае отказа

судьей в удовлетворении надзорной жалобы или представления и др.

2 Данные предложения ориентированы на защиту от преступных посягательств прав и

свобод человека и гражданина (в том числе потерпевших от преступлений), а также законных интересов организаций, общества и государства.

Апробация и практическая реализация результатов диссертационного исследования. Результаты проведенных диссертантом исследований обсуждались более чем на 30 международных, всероссийских, межвузовских теоретических и научно-практических конференциях и семинарах, проводившихся в городах Владимире (1999, 2002 гг.), Саранске и Ульяновске (2000 г.), Владикавказе и Ставрополе (2002 г.), Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону, Краснодаре, Казани, Мурманске, Екатеринбурге, Владивостоке, Сочи, Челябинске, Ярославле (2002-2003 гг.), Москве (2001-2004 гг.), Будапеште (2001 г.), Алматы, Ашгабаде, Ташкенте, Душанбе, Минске, Риме (2003-2004 гг.), а также в ходе проведения «круглых столов» и мониторинга введения в действие УПК РФ в семи федеральных округах и более чем в трети субъектов Российской Федерации.

Сформулированные диссертантом выводы и предложения, кроме использования их при подготовке указанных выше законопроектов, реализованы также в 14-ти нормативных правовых актах МВД России. В их числе подготовленные автором основополагающие для деятельности органов предварительного следствия: приказ МВД России от 20 июня 1996 г. № 334, утвердивший Инструкцию по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений; приказ МВД России от 4 января 1999 г. № 1 «О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 г. № 1422», регулирующий вопросы деятельности всей системы органов предварительного следствия в системе МВД России; приказ МВД России от 7 марта 2002 года № 215, утвердивший временную Инструкцию об особенностях взаимодействия подразделений органов предварительного следствия по расследованию организованной преступной деятельности и оперативных подразделений криминальной милиции.

По результатам проведенного под непосредственным руководством

диссертанта эксперимента в системе МВД России по совершенствованию учета pi были подготовлены и от имени Министерства внутренних дел

внесены соответствующие предложения в Правительство Российской Федерации и Аппарат Президента Российской Федерации, в числе которых проект федерального закона «О совершенствовании регистрации и учета преступлений».

Подготовленные автором научные разработки внедрены в законотворческую деятельность Государственной Думы РФ, в практику работы Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека, использованы при подготовке проектов постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Предложения по совершенствованию УПК и УК РФ, методические рекомендации и материалы по организации деятельности органов предварительного следствия и органов дознания внедрены в практическую деятельность Следственного комитета при МВД России, Правового

з См.: Приказ МВД России от 18 июня 2002 г. № 585 «О проведении эксперимента по совершенствованию учета преступлений».

департамента, Департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, Департамента экономической безопасности и Департамента уголовного розыска МВД России; МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации; в учебный процесс Академии управления МВД России, Московского Университета МВД России, Краснодарского юридического института МВД России и ряда других высших образовательных учреждений МВД России, а также используются при проведении служебных занятий с сотрудниками оперативных и следственных подразделений органов внутренних дел. Внедрение результатов диссертационного исследования подтверждено 13 актами.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из общих положений, шести глав, включающих 17 параграфов, заключения, списка использованной литературы, 19 приложений, включающих в себя статистические данные о состоянии преступности за 1976-2004 тт., результаты работы органов предварительного расследования за 1989-2004 гг. и судов за 2003-2004 гг., результаты анкетирования и изучения уголовных дел, результаты эксперимента по введению единицы учета преступлений и проект федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации».

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, степень ее научной разработанности, определяются цели и задачи, объем и предмет, раскрываются методология и методика исследования, даны эмпирическая база и научная новизна, формулируются положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость полученных результатов, приводятся сведения об апробации и внедрении полученных результатов.

Глава первая - «Теоретические основы правового регулирования защиты конституционных прав личности в судопроизводстве по уголовным делам» - состоит из двух параграфов, в которых исследуются: понятие и сущность конституционных прав и свобод личности в уголовно-процессуальном праве; дается понятие правового регулирования и раскрывается механизм защиты прав участников уголовного процесса; приводится ретроспективный анализ международно-правовой и национальной регламентации защиты прав и основных свобод личности в судопроизводстве по уголовным делам.

Кнеотъемлемым(основным)правамисвободамчеловекаигражданина в сфере уголовного судопроизводства в соответствии с положениями главы 2 Конституции РФ относятся:

• закрепленные в ст. 20, 21 Конституции РФ право на жизнь и охрану
государством достоинства личности участников уголовного процесса и
гарантии этих прав;

• установленное ст. 22 Конституции РФ право на свободу и личную
неприкосновенность и гарантии этого права;

предусмотренное ч. 1 ст. 23 Конституции РФ право на

неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны и закрепленные в ст. 24 Конституции РФ гарантии этого права;

• право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых,
телеграфных и иных сообщений и право на неприкосновенность жилища,
охрану частной собственности и гарантии этого права (предусмотрено
соответственно ст. 23 (ч. 2), 25,35 Конституции РФ);

• право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и
близких родственников (предусмотрено ч. 1 ст. 51 Конституции РФ);

• право защищать свои права и свободы всеми не запрещенными
способами, право на квалифицированную юридическую помощь, в том числе -
получать ее бесплатно в предусмотренных законом случаях, пользоваться с
определенного момента помощью адвоката, защитника (предусмотрено ч. 2 ст.
45, ст. 48 Конституции РФ);

• право на судебную защиту; право обвиняемого считаться невиновным,
не доказывать свою невиновность, требовать толкования в свою пользу
неустранимых сомнений в его виновности, настаивать на недопустимости
использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона;
право на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых
оно отнесено, в том числе с участием присяжных заседателей (предусмотрено
ч. 1 ст. 46, ст. 47,49, ч. 2 ст. 50 Конституции РФ);

•   право настаивать на недопустимости повторного осуждения; право
требовать пересмотра приговора вышестоящим судом;   право просить о
помиловании или смягчении наказания; право на неприменение закона, не
имеющего   обратной   силы,   и   применение   закона,   устраняющего   или
смягчающего ответственность (предусмотрено ч. 1,3 ст. 50, ст. 54 Конституции
РФ);

• право на компенсацию причиненного ущерба и возмещение
государством причиненного незаконными действиями органов власти и их
должностными лицами вреда (предусмотрено ст. 52 и 53 Конституции РФ).

Отмечая, что перечисленные права и свободы, составляющие конституционно-правовой статус личности, предопределяют не только концептуальные основы их правового регулирования в уголовном судопроизводстве, но и конкретное содержание соответствующих норм УПК РФ, диссертант разработал систему и дал подробную конституционно-правовую характеристику концептуальных основ правового регулирования защиты прав и свобод личности на всех стадиях уголовного судопроизводства. Элементами данной системы являются:

- высшая юридическая сила статей Конституции РФ о правах и свободах человека и гражданина (ч. 1 ст. 15 Конституции);

-неотчуждаемость, непосредственноедействиеигарантированность государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 45 Конституции РФ);

-основанияимеханизмдопустимогоограниченияконституционныхправ и свобод (ч. 3 ст. 55, ст. 56 Конституции РФ);

- механизм изменения конституционных положений о правовом статусе личности (ст. 64 и гл. 9 Конституции РФ).

В диссертации отмечается, что в не столь далекое советское время правосудие по уголовным делам осуществлялось с учетом «юридического приоритета общественных отношений» через механизм ограничения прав и свобод личности (см.: работы И.Ф. Демидова, А.М. Ларина, И.Л. Петрухина, В.М. Савицкого, B.C. Шадрина и других ученых). Практически в абсолют был возведен приоритет защиты государственных и общественных интересов перед защитой прав гражданина и конкретной личности, что нашло свое непосредственное выражение в проанализированных автором конкретных правовых нормах Конституции СССР (1977 г.) и Конституции РСФСР (1978 г.). Аналогичным образом принцип «вторичности» прав и свобод личности перед интересами государства получил свое официальное закрепление в УК и УПК РСФСР (1960 г.). В Концепции судебной реформы прямо указано, что «длительное время государство оставалось враждебной силой по отношению к гражданскому обществу».

Провозгласив в Российской Федерации приоритет прав и свобод человека и гражданина и возложив на государство обязанность не только признавать, соблюдать и защищать человека, его права и свободы, но и гарантировать в силу ч. 1 ст. 45 их государственную защиту, Конституция РФ реализовала написанные за 10 лет до ее принятия пророческие слова М.С. Строговича о

человеческой личности как высшей из всех ценностей, которыми располагает
-- < и придании тем самым интересам личности статуса публичных

интересов, защита которых должна быть гарантирована в любом государстве независимо от его политического, экономического и идеологического устройства.

Вступление России в Совет Европы (1996 г.), ратификация Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней (1998 г.) возложили на Российскую Федерацию обязанность обеспечивать уровень защиты прав и свобод человека и гражданина в соответствии с требованиями международных стандартов, которые в определенной степени можно считать реализованными в принятых законодателем в 2001-2002 гг. УПК РФ и ряде других федеральных законов.

Диссертант отмечает, что сущность и механизм правового регулирования защиты прав личности в судопроизводстве по уголовным делам определяют задачи уголовного судопроизводства (его назначение). Автором дается общее понятие категории правового регулирования как осуществляемой с помощью системы юридических средств и приемов деятельности субъектов права в целях упорядочения общественных отношений и их прогрессивного развития; сформулирована иерархическая упорядоченность элементов правового регулирования защиты прав личности; отмечается, что механизм правового регулирования является средством (системой средств) надлежащего

4См.: СтроговичМ.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984. С. 20.

нормирования процедур уголовно-процессуальной деятельности по расследованию и судебному разбирательству уголовного обвинения государственной власти к гражданину.

В процессе осуществления в Российской Федерации правосудия по уголовным делам существенное значение имеют международно-правовые стандарты защиты прав личности. Диссертантом предпринят анализ наиболее важных, основополагающих международно-правовых стандартов и норм, регулирующих защиту основных прав и свобод человека и гражданина в судопроизводстве по уголовным делам, которые нашли свое отражение в документах Организации Объединенных Наций (ООН) и Совета Европы (СЕ).

В числе международно-правовых актов, конституированных в России в качестве нормативного минимума, определяющего уровень государственной регламентации прав и свобод человека и гражданина с допустимыми отклонениями в сторону превышения над международными стандартами или их конкретизации в УПК РФ, диссертант выделяет:

- Всеобщую декларацию прав человека, провозгласившую право каждого
человека: на жизнь, свободу и личную неприкосновенность (ст. 3), на
эффективное восстановление в правах в судебном порядке (ст. 8), на гласное и
справедливое рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом (ст.
Ю);

- Международный пакт о гражданских и политических правах, в котором
в развитие и дополнение Всеобщей декларации прав человека определены
международные стандарты в рассматриваемой области защиты прав и свобод
человека и гражданина в судопроизводстве по уголовным делам;

- стандартные минимальные правила ООН в отношении мер, не
связанных с тюремным заключением (Токийские правила);

- минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления
правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила);

- Конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Ее положения,
изложенные: в п. 3 ст. 5 о том, что каждый задержанный незамедлительно
доставляется к судье и имеет право на судебное разбирательство в течение
разумного срока или освобождение до суда; в ст. 6 Конвенции - о праве
гражданина на справедливое и публичное разбирательство его дела в разумный
срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона,
о праве на защиту и ряде других норм Конвенции имеют исключительно
важное значение для формулирования процессуальных норм в области защиты
прав и свобод участников уголовного судопроизводства, которые реализованы
вУПКРФ;

- свод нормоустанавливающих решений Европейского Суда по правам
человека, образующих его прецедентное право или прецедентную практику, на
что указывают положения ст. 1 Федерального закона о ратификации Конвенции
о защите прав человека и основных свобод в части признания Российской
Федерацией ipso facto и без специального соглашения юрисдикции
Европейского Суда по правам человека по вопросам толкования и применения
Конвенции в случаях предполагаемого нарушения Россией ее положений;

- Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (от 22 января 1993 г.), имеющую большое практическое значение, поскольку ежегодно российские следователи направляют в государства СНГ более трех тысяч запросов об оказании правовой помощи и сами исполняют около трех тысяч поступивших из этих государств международных следственных поручений.

Исследованные в диссертации международно-правовые акты, устанавливающие стандарты защиты прав личности в судопроизводстве по уголовным делам, подлежат реализации в российской правоприменительной практике с учетом национальных особенностей правовой системы, а также ее исторического и практического опыта.

Характеризуя российскую национальную регламентацию защиты прав участников уголовного процесса, диссертант через систему категорий уголовного процесса и его отдельных процессуальных институтов раскрывает объективно-сущностные черты правового регулирования защиты прав личности в судопроизводстве по уголовным делам и необходимость его поступательного развития.

Исходным моментом такого анализа может служить Устав уголовного судопроизводства 1864 г., характеризуя который автор отмечает его следующие важнейшие положения: разделение судопроизводства по уголовным делам на предварительное следствие, которое осуществлялось судебными следователями (ст. 249-453, 476-482) и судебное разбирательство (ст. 200-248, 510-800); гласность, непрерывность, непосредственность и состязательность в судебном разбирательстве (ст. 633-634); рассмотрение уголовных дел о тяжких преступлениях с участием присяжных заседателей (ст. 646-677, 801-828); производство у мирового судьи (ст. 33-191); наличие институтов апелляционного обжалования приговоров мировых судей и окружных судов при рассмотрении дела без участия присяжных заседателей (ст. 856-892) и кассационного обжалования (ст. 905-933).

В числе основных положений Устава уголовного судопроизводства диссертант выделяет: ст.. 8-11, являющиеся процессуальной гарантией прав обвиняемого от необоснованных арестов; ст. 491-493 и 501-509, регламентирующие порядок судебного рассмотрения жалоб на действия следователя, ограничивающие права и свободы граждан; ст. 529-534, регламентирующие контрольно-проверочную функцию суда в стадии предания суду, и ряд других.

Автор отмечает, что в числе первых шагов судебной реформы в России ХК века было учреждение Указом Императора Александра П от 8 июня 1860 г. «следственной части», отделение ее от полиции и учреждение в 44 губерниях России должностей судебных следователей, на которых возлагалось производство следствия по всем преступлениям и проступкам, относящимся к ведению судов.

Характеризуя правовое регулирование защиты прав и свобод участников уголовного процесса после 1917 г., автор отмечает, что первые советские декреты содержали в себе положения ряда основополагающих правовых норм и

процессуальных институтов Устава уголовного судопроизводства, признавая тем самым реальное их соответствие как вновь провозглашенным («демократическим») идеалам, так и декларируемым интересам советской власти в области судопроизводства по уголовным делам.

Дальнейшая регламентация уголовного судопроизводства неразрывно связана с созданием единых и кодифицированных УПК РСФСР 1922, 1923, 1960 гг., анализ положений которых указывает на то, что законодателем были приняты достаточно разноречивые меры в области правового регулирования защиты прав и свобод личности. Хотя ст. 127 Конституции СССР от 5 декабря 1936 г, формально закрепила положения, что никто не может быть арестован иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора, тем не менее УПК РСФСР 1960 г. не содержал механизма участия суда в решении вопроса о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу. В нем не были закреплены и возможности судебной проверки (контроля) действий (бездействия) или решений органов предварительного расследования по жалобам участников уголовного процесса.

Развитие и становление в России процессуальных институтов защиты прав и свобод человека и гражданина связано с введением в уголовное судопроизводство судебной проверки законности и обоснованности применения органами предварительного расследования ареста и продления сроков содержания обвиняемых под стражей (1992 г.), суда присяжных (1993 г.), мировых судей (1998 г.). Осуществленный в ходе диссертационного исследования анализ ряда постановлений и определений Конституционного Суда РФ о соответствии отдельных положений УПК РСФСР нормам Конституции РФ и международно-правовым актам позволяет констатировать, что правовое регулирование защиты конституционных прав участников уголовного процесса осуществлялось также через данные судебные решения.

Однако эти меры оказались неадекватными сложившейся в 90-х годах XX века в России криминогенной ситуации. Из-за сложности и длительности процедур досудебного и судебного производства сотни тысяч российских граждан до вступления приговора в законную силу длительное время, в среднем до 5-ти месяцев, содержались под стражей, что обоснованно вызывало многочисленные жалобы и обращения граждан, в том числе и в Европейский Суд по правам человека. Уголовно-правовая статистика 90-х годов XX века зафиксировала значительный рост (со 188 тыс. в 1990 г. до 447 тыс. в 1999 г.) числа граждан, в отношении которых органами предварительного следствия и дознания избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу.

Это потребовало принятия Российской Федерацией в 2001-2002 гг. ряда разработанных с участием диссертанта законодательных актов по дифференциации уголовной ответственности за отдельные виды преступлений и о внесении изменений в порядок заключения граждан под стражу. Их принятие позволило более чем на 100 тыс. сократить число арестованных в досудебном производстве и снизить на половину (с 60 % в 2001 г. до 33 % в 2004 г.) показатель уровня тяжкой преступности в России.

Существенный вклад в решение проблемы правового регулирования защиты прав и свобод человека и гражданина в ходе судопроизводства по уголовным делам внесли нормы УПК РФ 2001 г. Однако в ходе проводимой судебно-правовой реформы под эгидой защиты прав человека были приняты, как справедливо отмечают СП. Ефимичев, В А. Михайлов и другие авторы, законодательные акты, обеспечивающие не только защиту прав личности, совершившей преступление, но и позволяющие этой личности избежать уголовной ответственности. И, следовательно, права жертвы преступления и интересы общества оставались незащищенными.

Во второй главе - «Правовое регулирование защиты конституционного права граждан на доступ к правосудию в стадии возбуждения уголовного дела» -, состоящей из трех параграфов, исследуются проблемы защиты прав граждан при обращении в правоохранительные органы с сообщениями о преступлениях, дается анализ допускаемых в стадии возбуждения уголовного дела нарушений законности, показано влияние латентной преступности на законность и обоснованность разрешения заявлений и сообщений о преступлениях и предлагаются радикальные меры по изменению правового регулирования регистрации и учета преступлений как гарантии конституционного права граждан на их доступ к правосудию.

Говоря об актуальности проблемы регистрации и учета преступлений в стадии возбуждения уголовного дела, автор на основе проведенного сравнительного анализа статистических показателей преступности в России, США, Германии, Великобритании, Франции, Италии и других стран приходит к выводу о том, что уровень официально отраженных в российской статистике показателей преступности (в 1999-2003 гг. ежегодно от 2,5 до 3 млн., а в 90-х годах - 1,5-2 млн преступлений) не соответствует реальному состоянию правопорядка и многократно ниже, чем в других странах. Например, в США только по восьми «индексным» (наиболее тяжким) преступлениям их ежегодно регистрируется до 13-13,5 млн, Германии - 6,5 млн, Англии и Уэльсе - 4,5 млн, Италии—около 3 млн преступлений.

Актуальность проблемы реальной статистики о преступности сегодня
значительно возросла, поскольку на современном этапе выработаны
предпосылки и принято политическое решение⁵он

четкой и единообразной системы уголовно-правовой статистики, которая предоставляла бы гражданам гарантированный Конституцией РФ доступ к правосудию, первоначальной стадией которого является прием, регистрация и учет заявлений и сообщений о преступлениях, и одновременно была бы способна повысить уровень государственного контроля над преступностью.

По мнению автора, подтвержденному проведенными исследованиями, для преодоления причин, препятствующих полноте регистрации и учета преступлений, на первоначальном этапе реформирования уголовно-правовой статистики требуется решить минимум две задачи: 1) установить возможный

1 См.: Указ Президента Российской Федерации от 30 марта 1998 г. № 328 «О разработке единой государственной системы регистрации и учета преступлений».

уровень латентной (скрытой) преступности, чтобы показать ее реальное состояние и тем самым определить объем работы правоохранительных органов; 2) выработать конкретные правовые нормы, позволяющие не только регистрировать, но и учитывать заявления и сообщения обо всех происшествиях с признаками преступления, как это делается в странах Западной Европы, Англии, США и других.

Исходя из этого автором дается дефиниция латентной преступности, определяемая как совокупность преступлений: во-первых, ранее неизвестных правоохранительным органам, в том числе и тех уголовно наказуемых деяний, о совершении которых граждане и организации в компетентные органы не обращались; во-вторых, преступлений, фактически известных компетентным органам, но не нашедших отражения в уголовно-правовой (судебной) статистике о преступности в силу несовершенства нормативно-правового регулирования данной проблемы или иных субъективных причин.

С учетом данного определения в структуре латентной преступности диссертант выделяет и подробно анализирует следующие основные составляющие, позволяющие установить более или менее относительное количество латентных преступлений.

1. Умышленно неучтенные в статистике преступления. К ним относятся
противоправные деяния, по которым совершившие их лица, как правило, не
установлены, а правоохранительные органы при обращении граждан с
заявлениями об этих деяниях умышленно их не регистрируют в целях создания
видимых успехов в борьбе с преступностью, что многие годы было типичным
явлением практически во всех регионах Российской Федерации. Их число
составляет порядка 1,5-2 млн в год.

2.      Зарегистрированные     правоохранительными     органами,     но     не
включенные в статистику противоправные деяния, которые должны быть
отнесены    к    «условно»    зарегистрированным    латентным    преступлениям.
Причина их распространенности и живучести заключается в том, что в погоне
за   благополучными показателями раскрываемости или в   силу ошибочной
уголовно-правовой квалификации следователи, дознаватели, органы дознания и
в   отдельных   случаях   прокуроры   не   усматривают   в    содеянном   состава
преступления и не ставят тем самым преступления на учет,   отказывая в
возбуждении уголовного дела по п.   1, 2 ч.   1 ст. 24 УПК РФ или снимают
преступление   с   учета путем прекращения уголовного дела по указанным
основаниям. Их количество составляет не менее 2 млн в год.

3. Выявленные в процессе расследования, но не вошедшие в статистику
латентные преступления. Эту группу составляют уголовно-наказуемые деяния
по   отдельным   составам   УК   РФ,   как,   например,   о   незаконном   обороте
наркотиков   и   оружия,   противоправные   деяния   в   сфере   экономической
деятельности,    которые    не    попадают   в    статистику   преступности    ввиду
несовершенства ведомственного нормативного регулирования их учета, как,
например,   продолжаемые   преступления,   которые   учитываются   как   одно
преступление. Их количество, по результатам диссертационного исследования
составляет около 500 тыс. в год.

4. Незаявленные преступления. В эту группу латентных преступлений входят те, о которых граждане в компетентные органы не захотели сообщать по различным причинам. Количество незаявленных преступлений, по мнению автора и экспертным оценкам, составляет не менее 500 тыс. ежегодно.

В диссертации, кроме подробно освещенных в монографиях и учебных пособиях В.В. Лунеева, К.К. Горяинова, А А. Конева, Д.А. Ли, СВ. Босхолова, Л.В. Кондратюка, А.П. Исиченко, А.А. Ковалкина причин латентной преступности проанализированы и излагаются ранее не освещавшиеся в научной литературе и среди практических работников причины, способствующие искажению статистических показателей о преступности. К ним относятся:

• искусственно созданное мнение об отсутствии юридических оснований
для отграничения преступления в уголовно-правовом аспекте, когда оно
«выступает фактическим основанием уголовной ответственности», от понятия
преступления      как      единицы      государственного      учета      количества
зарегистрированных преступлений.   Их   отождествление   в   России   -   это
догматизм мышления, который на практике породил в статистике двойной
стандарт в оценке одного и того же деяния. Например, в случае совершения
умышленного   убийства лицом,   не достигшим   14-летнего   возраста,   это
преступление в уголовно-правовой (судебной) статистике не учитывается;

• имеющаяся точка зрения о существенном различии порядка
регистрации и учета преступлений в системе досудебного производства России
и в процессуальном законодательстве стран Западной Европы, США и
соответственно о невозможности использования в России действующей в этих
государствах системы учета преступлений;

• сохраняющиеся противоречия в вопросе учета преступных деяний
между действующей (совместной Генпрокуратуры и МВД России)
Инструкцией о едином учете преступлений (3-е издание) и нормами уголовного
законодательства о совокупности преступлений.

Диссертантом впервые в юридической литературе сформулированы следующие меры по обеспечению полноты регистрации и учета преступлений.

1. Отграничить количество заявлений и сообщений о преступлениях как
формы государственной статистической отчетности о преступности от числа
преступлений по возбужденным уголовным делам и от количества заявлений и
сообщений, по которым принято решение об отказе в возбуждении уголовного
дела, отражающих сугубо ведомственные интересы.

2. Научно обосновать понятие «преступление» в уголовно-правовой
(судебной) статистике, отграничив тем самым его от понятия «преступление» в
уголовно-правовом значении.

3.       В рамках Инструкции о едином учете преступлений предусмотреть
норму,   обязывающую   соответствующее   должностное   лицо   осуществлять
регистрацию   и   учет   латентных   преступлений   по   отдельным   составам
преступлений     («финансовые     пирамиды»,     систематическая     подделка
документов и т.п.).

4. Создать единую для всех правоохранительных и судебных органов статистическую отчетность о числе зарегистрированных преступлений и результатах расследования и рассмотрения уголовных дел в судах.

Формирование принципиально новой системы регистрации и учета преступлений может быть обеспечено путем принятия Федерального закона «О единой государственной системе регистрации и учета преступлений», разработка проекта которого предусмотрена названным выше Указом Президента РФ от 30 марта 1998 г. № 328, В проекте федерального закона предлагается ввести предложенное диссертантом понятие единицы учета преступления, за которую могло бы быть принято «происшествие с признаками преступления». Данная точка зрения поддержана Государственно-правовым управлением Президента РФ, Правительством РФ, а также видными российскими учеными В.В. Лунеевым, К.К. Горяиновым, Л.В. Кондратюком, А.П. Гуляевым, В.П. Лавровым и рядом других. Разработанный автором проект федерального закона «О единой государственной системе регистрации и учета преступлений» направлен в Аппарат Президента РФ.

Обоснованность выводов о необходимости введения в уголовно-правовую (судебную) статистику преступности понятия преступления (происшествия с признаками преступления) подтверждена и результатами проведенного под руководством диссертанта на базе ГУВД Нижегородской, УВД Орловской и Смоленской областей в период с 1 июля по 31 декабря 2002г. эксперимента по апробации новой статистической единицы учета преступлений - «происшествие с признаками преступления», результаты которого приведены в диссертации.

Принятие на законодательном уровне решения о введении в уголовно-правовую (судебную) статистику предложенной автором единицы учета преступлений позволило бы:

- обеспечить большую гарантированность со стороны государства
конституционного права граждан на доступ к правосудию. Соответственно
повысится и уровень доверия граждан и самих правоохранительных органов к
статистике о состоянии преступности;

определить действительный объем уголовно-процессуальной деятельности органов предварительного расследования и прокуроров. Его возрастание в 2-3 раза побудит законодателя принять радикальные меры к упрощению процедуры расследования и судебного разбирательства уголовных дел, не представляющих общественной опасности;

- сравнить уровень и динамику преступности в России с сопоставимыми
данными о ней в других государствах, что представляется целесообразным в
связи с вступлением России в Совет Европы и необходимостью ежегодного
представления в ООН статистических данных о состоянии преступности;

- наблюдая за изменениями преступности, своевременно принимать
адекватные меры реагирования для удержания ее на социально терпимом
уровне.

Таким образом, совершенствование правового урегулирования регистрации и учета преступлений способно реально улучшить механизм

обеспечения конституционного права граждан на доступ к правосудию в стадии возбуждения уголовного дела.

Глава третья - «Правовое регулирование защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса в стадии предварительного

расследования» - включает три параграфа, в которых исследуется современное состояние рассматриваемой проблемы; понятие и предмет судебного контроля, прокурорского надзора и процессуального контроля, роль процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя в механизме правового регулирования защиты прав личности в досудебном производстве.

Рассматривая современное состояние правового регулирования защиты прав личности в досудебном производстве, диссертант отмечает неоднозначные оценки УПК РФ учеными, сотрудниками правоохранительных органов, судьями, представителями адвокатуры и правозащитных организаций (Л. Б. Алексеева, В.П. Божьев, В.М. Быков, СИ. Гирько, СП. Ефимичев, В.М. Корнуков, Ю.А. Костанов, П.А. Лупинская, В.А. Михайлов, А.Б. Соловьев, B.C. Шадрин и другие авторы). В этой связи в диссертации впервые в юридической литературе дан сравнительный анализ основных положений нового УПК с УПК РСФСР 1960 г., а также отдельных уголовно-процессуальных институтов и конкретных процессуальных норм, затрагивающих конституционные права и свободы участников уголовного судопроизводства, что позволило сделать следующие основные выводы.

УПКРоссийской Федерации:

• изъял у суда ряд функций, в результате действия которых уголовное
судопроизводство в России подпадало под критерии инквизиционного
процесса;

• в числе принц ипов сформулировал такое основополагающее понятие,
как состязательность сторон в уголовном процессе, частично распространив его
на досудебное производство;

•      в полной мере,   даже   в большей   степени,   чем предусмотрено
Конституцией РФ, установил судебный контроль в досудебном производстве в
случаях ограничения не только конституционных, но и ряда иных прав и
свобод   личности.    Соответственно   обвиняемому,   защитнику   и   другим
участникам    процесса    предоставлена    возможность    обжаловать    в    суд
значительное   количество   действий   и   решений   следователя,   прокурора,
дознавателя на возможность чего неоднократно указывал Конституционный
Суд РФ, анализ постановлений которого по данной проблеме дан автором;

• исключил право и даже обязанность прокурора надзирать за
законностью действий суда;

• регламентировал на стадии предварительного расследования и в
судебных стадиях процесса механизм признания доказательств
недопустимыми;

исключил институт возвращения судом уголовных дел для производства дополнительного расследования по причинам неполноты следствия и ряду других оснований;

• предусмотрел апелляционное производство по делам, рассмотренным
мировыми судьями; ввел возможность предварительного слушания в стадии
назначения судебного разбирательства;

регламентировал порядок реабилитации граждан, незаконно привлеченных к уголовной ответственности и необоснованно осужденных;

• ввел ряд других положений, касающихся обеспечения прав личности в
судопроизводстве по уголовным делам.

Учитывая, что в правовом регулировании защиты конституционных прав и свобод личности в судопроизводстве по уголовным делам немаловажное значениеимеетсовершенствованиеформпредварительногорасследования, диссертантом проанализировано содержание существовавшего в УПК РСФСР дознания в форме полного расследования преступлений (ст. 120-121), включающего в себя, за редкими исключениями, все атрибуты предварительного следствия. Это приводило к дублированию функций последнего и, несмотря на очевидность обстоятельств противоправного деяния, влекло длительные сроки (не менее 2А месяцев) производства по делу в целом. В значительной степени проблему сокращения сроков предварительного расследования и судебного разбирательства по значительной части (до 350 тыс. в год) преступлений решала протокольная форма досудебной подготовки материалов (ст. 414-415 УПК РСФСР). Однако она ограничивала права подозреваемого, обвиняемого и других участников уголовного процесса, поскольку уголовное дело возбуждалось по завершении расследования и защитник допускался к участию в деле лишь с этого момента.

Введение в УПК РФ сокращенного предварительного расследования в форме дознания в течение 20 дней (ст. 223-225) при рассмотрении основного количества этой категории дел мировыми судьями способно, как это свидетельствует из результатов проведенного диссертационного исследования, значительно сократить общие сроки производства по делу при безусловном обеспечении прав участников уголовного процесса. В целях упрощения процедуры предварительного расследования в форме дознания УПК РФ исключил институт предъявления обвинения, кроме специального случая, предусмотренного ч. 3 ст. 224 УПК РФ.

Решению задачи защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения и ограничения ее прав и свобод, сокращения сроков расследования призвано способствовать исключение практически в полном объеме существовавшего в УПК РСФСР института возвращения судом уголовного дела для дополнительного расследования, ранее применявшегося в основном для восполнения неполноты расследования и как способ устранения ошибок, допущенных следователем, дознавателем, прокурором.

Фактическое изъятие из процедур судебного разбирательства института возвращения судом уголовных дел для дополнительного расследования привело к росту в 2002-2003 гг. количества оправдательных приговоров и числа оправданных. В целом число оправданных и реабилитированных судом лиц в 2003 г. по уголовным делам всех правоохранительных органов составило 4723 обвиняемых и подсудимых (+ 81,1 % к 2001 г.). Однако статистические

показатели за 9 месяцев 2004 г. свидетельствуют о значительном сокращении (до 2344 против 3180 за 9 месяцев 2003 г.) числа обвиняемых, подсудимых, реабилитированных в процессе судебного разбирательства.

В УПК РФ получили свою реализацию основные положения Конституции РФ о признании, соблюдении и защите прав и свобод человека и гражданина.

1. Статья 29 (ч. 2) УПК РФ устанавливает судебный порядок избрания
меры пресечения в виде заключения под стражу (ст. 108), домашнего ареста (ст.
107);   продления   срока   содержания   обвиняемого   под   стражей   (ст.    109),
производства обыска и (или) выемки в жилище (ст. 182); наложения ареста на
корреспонденцию и выемку ее в учреждениях связи (ст.   185); контроля и
записи   телефонных и   иных переговоров   (ст.    185)   и   в   ряде других,   не
перечисленных в Конституции РФ случаев, но предусмотренных ч. 2 ст. 29 и
другими статьями УПК РФ.

2.     Статья    94    (ч.    2)    УПК    РФ    устанавливает,    что    задержание
подозреваемого без судебного решения допускается на срок не более 48 часов с
возможностью отложения судом при условии признания судом задержания
законным и обоснованным решения о заключении подозреваемого под стражу
на   срок   не   более   72   часов   (число   обращений   об   отложении   судебного
разбирательства составляет порядка 3,5   % от числа рассмотренных судами
ходатайств о заключении под стражу).

3. Статья 108 (ч. 1) УПК РФ устанавливает, что заключение под стражу
допускается, во-первых, исключительно по судебному решению, во-вторых, в
отношении подозреваемого, обвиняемого в совершении преступлений, за
которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух
лет, и, в-третьих, при невозможности применения иной, более мягкой меры
пресечения. Во исполнение требований п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод ч. 4 ст. 108 нового УПК реализовала право
каждого задержанного незамедлительно быть доставленным к судье.

4.           Статья   49   УПК   РФ   значительно   расширила   основания   участия
защитника в уголовном деле.   Реализованы также требования ч.   1   ст.   48
Конституции   РФ   о   предоставлении   каждому   гражданину,   в   том   числе
имеющему    статус    свидетеля,    права    на    получение    квалифицированной
юридической помощи (п. 6 ч. 4 ст. 56 и ч. 5 ст. 189 УПК РФ).

5.           Статья   166   (ч.   9)   УПК РФ впервые в уголовно-процессуальном
законодательстве     предусмотрела    меры    по     обеспечению     безопасности
потерпевшего,    его   представителя,   свидетеля,   их   близких   родственников,
родственников и близких лиц, а ст. 278 (ч. 5) УПК РФ - возможность допроса
указанной выше категории лиц без оглашения их подлинных биографических
данных в процессе судебного следствия.

6. Статья 88 (ч. 3) УПК РФ предоставила право признания доказательств
недопустимыми не только суду, но и прокурору, следователю и дознавателю.

7.   УПК РФ не только провозгласил в числе принципов уголовного
судопроизводства   право    на   обжалование   как   прокурору,    так   и   в    суд
процессуальных    действий    (бездействия)    и    решений    суда,     прокурора,

следователя, органа дознания и дознавателя (ст. 19, 123, 125 УПК), но и установил, что не менее важно, механизм реализации данного принципа.

Характеризуя роль судебного контроля, прокурорского надзора и процессуального контроля в правовом регулировании защиты прав и свобод участников уголовного процесса в досудебном производстве, диссертантом дан перечень субъектов осуществления функции надзора и контроля в уголовном судопроизводстве. К ним относятся:

• органы судебного контроля в лице судов общей юрисдикции,
осуществляющие судебный контроль в двух формах: разрешительных
полномочий и рассмотрения жалоб на решения и действия (бездействие)
органа дознания, дознавателя, следователя и прокурора;

•      Конституционный    Суд    РФ,    который    вне    сферы   уголовно-
процессуальной    деятельности    издает    постановления    и    определения,
обязывающие законодателя обеспечивать требования Конституции РФ в части
защиты прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, а
также    следователя,    дознавателя,    орган   дознания,    прокурора   и    суд
непосредственно руководствоваться положениями в случаях противоречия ей
подлежащего применению закона;

• прокуроры, осуществляющие в соответствии со ст. 37 и рядом других
статей УПК РФ надзор за законностью в процессуальной деятельности органов
дознания и предварительного следствия;

• начальники следственных отделов, которые в порядке реализации
своих полномочий, установленных ст. 39 и рядом иных статей УПК РФ,
осуществляют процессуальное руководство и процессуальный контроль в
стадии возбуждения уголовных дел и их расследования;

• начальники органов дознания, осуществляющие в пределах
установленных п. 17 ст.5, ч.4 ст.41 и другими статьями УПК РФ полномочия по
процессуальному руководству и процессуальному контролю за деятельностью
дознавателей при возбуждении уголовных дел и их расследовании в форме
дознания, при производстве ими неотложных следственных действий и
выполнении отдельных поручений прокуроров и следователей.

Первостепенное значение в защите прав личности в уголовном судопроизводстве на основании ст. 46 Конституции РФ принадлежит судебной власти, одной из составляющих которой является судебный контроль. В работах отечественных авторов обсуждаются вопросы о том, что судебный контроль выступает: самостоятельной судебной функцией (В.Н. Галузо) и самостоятельной уголовно-процессуальной функцией (О.В. Химичева); формой реализации судебной власти наравне с правосудием (Л.Н. Масленникова, С.А. Шейфер, В А. Яблоков); особой формой осуществления правосудия по уголовным делам (В.М. Лебедев, В.А. Лазарева, Н.Н. Ковтун); элементом правосудия (И.Л. Петрухин); либо отрицается связь между судебным контролем и правосудием (Н.А. Колоколов).

Роль судебного контроля в механизме судебной защиты конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства

важна в методологическом плане в связи с переходом, особенно после вступления в действие УПК РФ, судебного контроля из области научных исследований и доктриальных прогнозов в практическую деятельность органов предварительного расследования и судов. Это потребовало создания целостного теоретического учения о судебном контроле (Н.Н. Ковтун, В.А. Лазарева, В.М. Лебедев, И.Л. Петрухин и др.), во-первых, как о функции реализации судом важнейшего конституционного установления - судебного контроля по защите прав и свобод человека и гражданина; во-вторых, о главенствующей процессуальной гарантии прав личности и законности правосудия при производстве по уголовному делу; в-третьих, об эффективном средстве достижения цели и решения задач уголовного судопроизводства.

Исходя из этих положений диссертантом дано понятие института судебного контроля. Судебный контроль это:

телеологически связанная между собой система уголовно-процессуальных норм, с помощью которых обеспечивается проверка и оценка законности и обоснованности следственных и процессуальных действий (бездействия) и решений по уголовному делу и соответственно разрешается (в пользу как стороны защиты, так, возможно, и стороны обвинения) уголовно-правовой спор по конкретному кругу вопросов, непосредственно связанных с правами участников уголовного процесса;

- контрольно-проверочная деятельность суда в судопроизводстве по уголовным делам, направленная на обеспечение конституционных прав и свобод личности и реализуемая на основании системы уголовно-процессуальных норм путем разрешения правовыми средствами уголовного спора между сторонами, вовлеченными в сферу уголовно-процессуальной деятельности.

Диссертантом подробно исследованы:

• разрешительная форма судебного контроля, состоящая из судебного
порядка заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу (ст. 108 УПК
РФ), избрания меры пресечения в виде домашнего ареста (ст. 107 УПК РФ),
продления сроков содержания обвиняемого под стражей (ст. 109 УПК РФ) и
домашнего ареста (ст. 107 УПК РФ), а также других случаев принятия судом
решений в порядке ч. 2 ст. 29 УПК РФ. К разрешительной форме судебного
контроля относится установленная ч. 7, 8 ст. 109 УПК РФ процедура продления
предельного (6, 12 и 18-месячного) срока содержания обвиняемых под стражей
для завершения ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами
уголовного дела. Отдельными учеными (О.В. Химичева, Л.Н. Масленникова и
ряд других авторов) данная форма обозначена как предупредительная форма
судебного контроля;

• последующий судебный контроль, применение которого вытекает из
норм Конституции РФ, включающий в себя возможность обжалования: а) в
районный суд по месту производства предварительного расследования
постановлений органов предварительного расследования об отказе в
возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иных
решений и действий (бездействия) должностных лиц органов расследования,

которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию (ч. 1 ст. 125 УПК РФ); б) в суд кассационной и надзорной инстанций решений, принятых районным судом в ходе досудебного производства по уголовному делу, в том числе заключения под стражу, продления срока содержания под стражей (ст. 127 и ч. 11 ст. 108 УПК РФ). Невключение О.В. Химичевой процедуры обжалования указанных решений в кассационном и надзорном порядке в форму последующего судебного контроля значительно суживает его пределы.

Одной из составляющих защиты в досудебном производстве конституционных прав и свобод человека и гражданина является прокурорский надзор, осуществляемый Генеральным прокурором РФ и подчиненными ему прокурорами. Правовые основы прокурорского надзора вытекают из положений ст. 129 Конституции РФ, положений Закона «О прокуратуре Российской Федерации», а также ст. 37 и ряда иных статей УПК РФ.

Особенность прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве заключается в том, что он, с одной стороны, является органической частью уголовного процесса, а с другой - стоит как бы над процессуальной деятельностью следователя, дознавателя и руководителей органов предварительного расследования. Это дает прокурорам возможность для своевременного и полного выявления и предупреждения нарушений закона, допускаемых органами предварительного расследования и судами, а также участниками уголовного процесса, и принятия мер к устранению этих нарушений и восстановлению законности (В.А. Михайлов, А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, А.Г. Халиулин, Н.А. Якубович). Диссертант согласен также с суждением (А.М. Ларин, Э.Б. Мельникова, В.М. Савицкий, М.С. Строгович) о том, что надзор прокурора в досудебном производстве включает в себя процессуальное руководство расследованием преступлений.

С учетом изложенного автор определяет прокурорский надзор за процессуальной деятельностью следователей и дознавателей как одну из отраслей прокурорского надзора за соблюдением в государстве конституционных прав и свобод человека и гражданина и самостоятельную уголовно-процессуальную функцию в виде процессуальных действий и решений в целях точного исполнения закона в досудебном производстве.

Эффективность прокурорского надзора подтверждается отдельными статистическими данными. В 2003 г. прокурорами выявлено 3.871 (+ 16,5%) нарушений законности в деятельности органов предварительного следствия и 2.790 (+108,4 %) - органов дознания. А в целом за этот период прокурорами отменено 249.034 решений следователей и 395.894 решений органов дознания по различным вопросам их уголовно-процессуальной деятельности.

Собственнопроцессуальныйконтрольвходедосудебногопроизводства по уголовным делам диссертант понимает как регламентированную уголовно-процессуальным законом систему процессуальных действий и решений начальника следственного отдела и начальника органа дознания, связанных с наблюдением и проверкой процессуальной деятельности соответственно

следователей и дознавателей по обеспечению ими защиты прав и законных интересов участников уголовного процесса, как потерпевших от преступлений, так и граждан - от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения их прав и свобод. Осуществляют процессуальный контроль начальник следственного отдела в порядке реализации своих полномочий, установленных ст. 39 и ряда других статей УПК РФ, и начальник органа дознания в соответствии с полномочиями, предоставленными ему ст. 5,40,41, 91,145,150, 151,157,225 УПК РФ.

Несмотря на устоявшуюся (с 1965 г.) практику реализации начальником следственного отдела процессуальных полномочий, его роль и место на предварительном следствии неоднократно оспаривались (А.М. Ларин, B.C. Шадрин), и особенно на этапе подготовки проекта УПК РФ ко второму чтению. О недопустимости наделения начальников следственных отделов процессуальными полномочиями утверждается и в Концепции судебной реформы.

Однако диссертант с таким мнением согласиться не может. Проведенный им сравнительный анализ УПК РФ позволяет сделать вывод, что полномочия начальника следственного отдела носят уголовно-процессуальный характер, поскольку они относятся к процессуальной сфере деятельности и реализуются в процессуальных формах уголовного судопроизводства; процессуальная деятельность и полномочия начальника следственного отдела регламентируются исключительно уголовно-процессуальным законом; процессуальный контроль начальника следственного отдела призван выполнять общегосударственные задачи уголовного судопроизводства; процессуальный контроль за уголовно-процессуальной деятельностью следователей начальник следственного отдела осуществляет непосредственно, контролируя деятельность следователей нижестоящего звена следственного аппарата не через его начальника, также наделенного процессуальными полномочиями начальника следственного отдела, а лично и непосредственно; письменные указания начальника следственного отдела обязательны для исполнения следователем; обжалование этих указаний следователем не приостанавливает их исполнение, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 39 УПК РФ.

Необходимость предоставления начальнику следственного отдела процессуальных полномочий как одной из гарантий защиты органами предварительного следствия конституционных прав и свобод участников процесса отмечается в публикациях ученых и практических работников (Н.А. Громов, М.А. Селезнев, О.В. Химичева и другие).

Анализ полномочий начальника следственного отдела (они распространены в полной мере и на его заместителя) и практики его применения, результаты интервьюирования руководителей органов предварительного следствия свидетельствуют об актуальности расширения процессуальных полномочий начальника следственного отдела, о чем высказывались В.А. Михайлов, М.А. Селезнев и др. авторы. Обусловлены данные предложения автора и значительным увеличением (в 2,7 раза или с 19,5 тыс. в 1988 г. до 54,6 тыс. в 2003 г.) штатной численности следователей, а также

резким падением уровня их профессионализма. Часть из этих предложений реализована в УПК РФ (ст. 39, 163 ч. 2 УПК РФ). Одновременно начальнику следственного отдела предлагается предоставить право отменять необоснованные постановления следователей о прекращении уголовных дел; рассматривать жалобы на действия следователя и отводить его.

Диссертант отмечает, что полномочиями по осуществлению процессуального контроля в сфере уголовно-процессуальной деятельности наделен начальник органа дознания и заместитель начальника органа дознания, которые перечислены в ч. 3 ст. 144, ч. 1 ст. 4, ст. 40, ч. 4 ст. 41 и ряде других норм УПК РФ. В целях обеспечения функции процессуального контроля диссертантом предлагается дополнить УПК РФ статьей 40¹начальника органа дознания, проект которой приведен в диссертации.

Существенная роль в механизме правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса отводится институтампроцессуальнойсамостоятельностиследователяидознавателя. Диссертантом дан сравнительный анализ полномочий следователя и дознавателя по УПК РСФСР и УПК РФ, что позволяет констатировать, что в ст. 38 УПК РФ права и обязанности следователя регламентированы более детально, чем в ст. 127 УПК РСФСР. Следователь по УПК РФ наделен дополнительными процессуальными правами во взаимоотношениях с прокурором и рядом других прав (ч. 3 ст. 38, п. 4 ч. 2 ст. 38, ч. 1 ст. 154, ч. 3 ст. 154, ст. 155, п. 10 ч 1 ст. 448, п. 3 ч. 3 ст. 453 УПК РФ).

Однако этих мер оказалось явно недостаточно для реальной процессуальной самостоятельности следователя в обеспечении им в ходе расследования преступлений прав участников уголовного процесса. Более того, по УПК РФ статус следователя существенно снизился, ибо из достаточно самостоятельной процессуальной фигуры органа предварительного следствия по УПК РСФСР он низведен ныне до уровня должностного лица, наделенного лишь отдельными полномочиями по самостоятельному производству некоторых следственных и иных процессуальных действий. Сегодня следователь лишен права на самостоятельное принятие процессуальных решений уже по более чем 40 узловым вопросам возбуждения уголовных дел и производства по ним предварительного следствия. В диссертации приведен полный перечень дополнительно введенных УПК РФ ограничений процессуальной самостоятельности следователя.

Таким образом, анализ полномочий прокурора и суда в аспекте их соотношения с процессуальным статусом следователя, по мнению ряда ученых и практических работников (А.М. Ларин, В.Н. Махов, B.C. Шадрин, И.Н. Кожевников, Н.А. Громов, М.А. Селезнев и др.), не оставляет ничего от процессуальной самостоятельности следователя. Не учтен, по мнению автора, в новом : УПК и исторический аспект института процессуальной самостоятельности и независимости следователя. Эти утверждения диссертант в своих научных трудах последовательно отстаивает.

Осталось нереализованным предусмотренное Концепцией судебной реформы предложение, которое автор поддерживает, о предоставлении

следователю права «при несогласии с указаниями прокурора предоставить дело со своими возражениями в суд, который принимает в этих случаях окончательное решение». О необходимости этого свидетельствуют и результаты проведенного в ходе диссертационного исследования анкетирования 100 следователей. Лишь 8,3 % следователей органов внутренних дел использовали свое право обращения к вышестоящему прокурору, а из 12 обращений только в одном случае возражение следователя было удовлетворено и еще в одном случае прокурор не согласился со следователем, передав дело другому следователю. 86 % следователей органов внутренних дел высказалось положительно за предоставление им права обращения в суд в случаях, предусмотренных в ч. 4 ст. 39 УПК РФ.

В диссертации дается подробный анализ нормативного правового регулирования проблем повышения статуса и независимости следователей от органов дознания, повышение ведомственного статуса начальника следственного отдела. Отмечено, что определяющую роль сыграли Указ Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 г. № 1422 «О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации», утвердивший Положение об органах предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации, и приказ МВД России от 4 января 1999г. № 1 «О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 г. № 1422»

Характеризуя процессуальную фигуру дознавателя, диссертант отмечает, что УПК РФ, в отличие от УПК РСФСР, определил процессуальный статус дознавателя как должностного лица органа дознания, правомочного либо уполномоченного начальником органа дознания осуществлять предварительное расследование в форме дознания, а также иные полномочия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом (п. 7 ст. 5 УПК РФ). Кроме того, новый УПК отнес дознавателя к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения (глава 6), расширил его полномочия, выделив их в отдельную процессуальную норму (ст. 41 УПК РФ). Одновременно данный в диссертации анализ полномочий дознавателя позволяет сделать вывод, что его процессуальная самостоятельность, как и следователя по сравнению с УПК РСФСР, ограничена в значительно большей мере.

Одновременно, учитывая явно недостаточный уровень нормативного правового обеспечения процессуальной самостоятельности и независимости следователей, продолжающих оставаться в фактической ведомственной подчиненности начальников органов внутренних дел, автор к числу наиболее актуальных проблем относит необходимость разработки и принятия соответствующего федерального закона. Первый проект закона «О Следственном комитете» был разработан и 31 марта 1993 г. Верховным Советом РСФСР принят в первом чтении. В 1995-1996 гг. Следственным

* Проекты Указа Президента РФ и приказа МВД России подготовлены: первый с непосредственным участием диссертанта, а второй - лично диссертантом.

комитетом был разработан проект федерального закона «О статусе следователя», который, однако, не получил поддержки в Правительстве России. В 2001-2002 гг. межведомственной рабочей группой при Минюсте России был подготовлен проект федерального закона «Об органах предварительного следствия». Однако из-за отрицательной позиции Генпрокуратуры России к созданию самостоятельной Федеральной службы расследования данный законопроект не был представлен в Государственную Думу РФ. Несмотря на это необходимость принятия такого закона диссертант последовательно отстаивает в диссертации и в других своих научных работах.

Глава четвертая - «Правое регулирование защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса судом первой инстанции» -состоит из двух параграфов, в которых исследуются вопросы зашиты прав и законных интересов личности в стадиях назначения судебного разбирательства и непосредственно судебного разбирательства уголовного дела.

Диссертант отмечает, что существование между досудебным производством и судебным разбирательством самостоятельной стадии судебного производства (по УПК РФ - стадия назначения судебного разбирательства) предопределяется наличием специальных, присущих только ей задач, кругом участников, характером уголовно-процессуальных отношений и особой формой процессуальной деятельности (И.Д. Перлов, В.З. Лукашевич, П.А, Луганская, М.Л. Шифман, Н.Н. Полянский, А.С. Александров, М.А. Чельцов, В А. Лазарева, Н.Н. Ковтун). Сущность этой стадии (по УПК РФ 1923 и 1960 гг. она именовалась стадией предания суду), как ее характеризовал И.Д. Перлов, заключалась в том, что «все реакционные, антидемократические реформы в области уголовного судопроизводства приводили, как правило, к ликвидации института предания суду, его урезыванию и ущемлению, и напротив, все реформы и преобразования, имеющие прогрессивный характер, пытались привести и приводили к укреплению и развитию этого института»^6.

Оценивая с точки зрения обеспечения гарантий прав личности и изложенных выше требований к предмету и пределам судебного контроля на стадии назначения судебного заседания содержательную сторону ст. 231, содержание глав 33 и 34 УПК РФ, автор не может согласиться с пессимистической позицией Н.Н. Ковтуна, утверждающего, что «законодатель столь старательно убрал из института контроля на данном этапе хоть сколько-нибудь реальные возможности суда к проверке и оценке фактической стороны обвинения, что, по сути, если не принимать во внимание частности, мы имеем «римейк» тех печально известных полномочий суда, которые были достаточно апробированы судебной практикой по УПК РСФСР 1922 г. (ст. 240) и УПК РСФСР 1923 г. (ст. 236)»^7. Од^нако данный вывод Н.Н. Ковтуна не учитывает

ряда объективных факторов, в том числе принципиальных по сравнению с ранее действовавшим УПК РСФСР, изменений, связанных с расширением по

6 Перлов И.Д. Предание суду в советском уголовном процессе. М., 1948. С. 38.

7 Ковтун Н.Н. Судебный контроль в уголовном судопроизводстве России. Н.

Новгород, 2002. С. 228-229,233.

УПК РФ полномочий суда по контролю за досудебным производством в части соблюдения прав и свобод участников процесса.

Диссертант отмечает, что одной из основных гарантий прав участников уголовного процесса является установленная законодателем возможность при наличии довольно значительного круга обстоятельств провести предварительные слушания по делу (п. 6 ст. 228 УПК РФ), доля которых по отношению к общему числу уголовных дел, по которым назначены судебные заседания, в 2003 г. составила 9,8 %.

Весьма значимым с точки зрения правого регулирования защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства является рассмотрение в ходе предварительного слушания заявленных участниками процесса ходатайств и поданных ими жалоб об исключении доказательств, что неоднократно освещалось в научной литературе (П.А. Лупинская, Ю.А. Ляхов, Э.С. Темчев, О.В. Кузьмина и др. авторы); об истребовании дополнительных доказательств;. о допросе в качестве свидетелей иных лиц; о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом; о прекращении уголовного дела; об обеспечении гражданского иска и возможной конфискации имущества.

Таким образом, сформулированные в УПК РФ требования к судебной защите прав участников уголовного процесса в стадии назначения судебного разбирательства, безусловно, способны повысить уровень гарантий прав и свобод человека и гражданина в случае необоснованного уголовного преследования. Одновременно следует учесть, что процедура разрешения отдельных вопросов на предварительном слушании, да и само содержание ряда процессуальных норм, изложенных в гл. 33, 34 УПК РФ, требует совершенствования. Это подтвердил и Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П, признав не соответствующими Конституции РФ положения ч. 7 ст. 236 УПК РФ, не допускающей обжалования в кассационном порядке вынесенного по итогам предварительного слушания судебного решения.

Диссертант отмечает, что наиболее совершенную форму судебной защиты прав и свобод человека и гражданина представляет собой стадия непосредственно судебного разбирательства, поскольку здесь устанавливается наличие или отсутствие состава преступления и виновность лица в соверншении уголовно наказуемого деяния и в зависимости от этого принимается решение о восстановлении прав участников уголовного процесса, нарушенных преступлением или фактом необоснованного привлечения лица к уголовной ответственности.

УПК РФ в значительно большей степени, по сравнению с УПК РСФСР, позволяет обеспечивать защиту прав участников уголовного процесса в суде первой инстанции. Такой вывод следует, если исходить из положений нового УПК о том, что:

- судебное следствие начинается с изложения государственным

обвинителем

. 273 УПК РФ);

БИБЛИОТЕКА

CQenplypr

09 Mt ш

- очередность определения исследования доказательств определяется
стороной обвинения и защиты, представившей доказательства суду (ст. 274
УПКРФ);

- правила производства следственных действий в суде (ст. 275,278,282 и
другие статьи УПК РФ) устанавливаются на основании требований принципа
состязательности, разделения функций обвинения, защиты и разрешения
уголовного дела (ч. 2 ст. 15 УПК РФ), равноправия сторон обвинения и защиты
(ст. 244 УПК РФ) и создания судом необходимых условий для исполнения
сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных
им прав (ч. З ст. 15 УПКРФ).

Исходя из положения, что установленное ч. 1 ст. 46 Конституции РФ право на судебную защиту реализуется не только судом, но и активными действиями самих участников судебного разбирательства, на первый план выступает проблема соотношения деятельности самого суда (судьи) при рассмотрении уголовного дела с деятельностью сторон (В.А. Лазарева, В.А. Михайлов, Л.Б. Алексеева, Н.В. Радутная, А.Н. Бабенко, Н.С. Черкасова; об этом же в 1912 г. писал приват-доцент Московского госуниверситета СИ. Викторский). В.П. Божьев отмечает, что гражданин «не может самостоятельно реализовать свои права без участия в этом государственного органа»⁸ (и в виду не только органа предварительного расследования, но и суда).

В развитие данного положения диссертант отмечает, что установление судом обстоятельств совершенного преступления и вынесение решения не может основываться лишь на представленных сторонами доказательствах. А превращение суда в пассивного наблюдателя за состязанием сторон правомерно рассматривать как нарушение гарантированного ч. 1 ст. 46 Конституции РФ права участников процесса на судебную защиту, поскольку из-за пассивности суда не исключается постановление неправосудного приговора и, как следствие, - нарушение законных интересов обвиняемого или потерпевшего, общественной нравственности, общественной безопасности, и следовательно, интересов общества и государства.

На основании проведенного диссертантом анализа уголовно-процессуальных норм, реализуемых судом в ходе судебного разбирательства, автор высказывается за сохранение за судом права не только беспристрастно исследовать, но и в необходимых случаях самостоятельно собирать дополнительные доказательства. Одновременно деятельность суда по собиранию доказательств, как указывают авторы Концепции судебной реформы, не должна превращаться в обязанность суда по восполнению пробелов предварительного расследования. На недопустимость превращения деятельности суда по собиранию дополнительных доказательств в обязанность суда по восполнению пробелов предварительного расследования указывается и в Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П.

i Божьев В.П. Уголовно-процессуфльные правоотношения. М.: Юридическая литература, 1975.С.31.

Пределы полномочий суда по осуществлению доказывания в ходе судебного разбирательства базируются на следующих основных составляющих:

• обязанность по осуществлению доказывания в соответствии с
требованиями ст. 85, 86, 87 и 88 УПК РФ возложена как на дознавателя,
следователя, прокурора, так и на суд;

• как дознаватель, следователь, прокурор, так и суд обязаны собирать
доказательства (ч. 1 ст. 86 УПК РФ), проверять их (ст. 87 УПК РФ) и оценивать
с точки зрения относимости, допустимости и достоверности (ч. 1 ст. 88 УПК
РФ);

• на следователя, дознавателя, прокурора и суд возложена обязанность
признания доказательств недопустимыми (ч. 3 и 4 ст. 88 УПК РФ);

• законодательной регламентации порядка (очередности) исследования
сторонами и судом доказательств, в том числе показаний подсудимого (ч. 3 ст.
275 УПК РФ), допроса свидетеля, потерпевшего (ст. 277, ч. 3 ст. 278 УПК РФ);

• предоставление суду права вызова на допрос эксперта (ст. 282 УПК
РФ), назначения судебной экспертизы (ст. 283 УПК РФ), истребования
документов (ст. 286 УПК РФ).

Диссертант отмечает, что судебное разбирательство, рассматриваемое как проверка судом версии обвинения, позволяет рассматривать привлечение судом новых доказательств не как рудимент обвинительной деятельности, а как проявление судебного контроля за полнотой представленных фактов и обоснованностью обвинения. Целью этого контроля является не восполнение пробелов предварительного расследования, а стремление не допустить постановления приговора, основанного на недостоверных или недостаточных доказательствах.

В главе пятой - «Правовое регулирование защиты прав участников уголовного процесса при пересмотре и исполнении судебных решений по уголовным делам» -, состоящей из трех параграфов, исследуются проблемы обеспечения прав участников уголовного процесса при апелляционном и кассационном пересмотре судебных решений, защиты прав осужденных при исполнении приговора и при пересмотре вступивших в законную силу судебных решений.

Диссертант отмечает, что законодатель, в противовес публичному ревизионному началу кассационной и надзорной проверки по УПК РСФСР, в УПК РФ сконструировал процессуальную форму судебного контроля в целях защиты, в первую очередь, конституционных прав и свобод гражданина как участника уголовного процесса.

Это позволило в нормах апелляционного и кассационного производств, а отчасти и в нормах надзорного производства, реализовать:

1) единство цели и задач проверочной деятельности в суде вышестоящей инстанции, реализуемых путем предоставления права апелляционного и кассационного обжалования решения суда первой инстанции как стороне обвинения, так и стороне защиты, а также путем формулирования в законе порядка принесения сторонами жалоб и представления их в вышестоящий суд;

предоставления сторонам, подавшим жалобу или представление, права отозвать их до начала судебного заседания или изменить их либо дополнить новыми доводами;

2) единство формы, структуры и содержания апелляционной и
кассационной жалобы или представления как процессуальной формы
требований сторон к суду вышестоящей инстанции;

3) единство сроков обжалования приговора или иного судебного
решения, последствий их нарушения и порядка восстановления;

4) единство предмета судебной проверки, то есть законности и
обоснованности приговора или иного решения суда нижестоящей инстанции, и
пределов .этой проверки, то есть объема проверочной деятельности и,
следовательно, полномочий суда по формулированию своих выводов;

5) единство процессуальной формы проверочной деятельности в судах
вышестоящей инстанции;

6) единство оснований к отмене (изменению) решений суда нижестоящей
инстанции и самих (видов и форм) принимаемых судом вышестоящей
инстанциирешений.

Таким образом, применительно к апелляционному и кассационному порядку обжалования участниками уголовного процесса решений суда первой инстанции наиболее ярко проявляют себя элементы материальной диспозитивности, во-первых, сдерживающие вездесущее начало публичности «советского» уголовно-процессуального права; во-вторых, методически точно организующие институт судебного контроля в судах вышестоящей инстанции

Диссертантом дано понятие предмета судебной проверки в суде апелляционной и кассационной инстанций, который составляют:

законность, обоснованность и справедливость приговора постановления, определения, вынесенных по результатам рассмотрения дела в суде первой (а при кассационном пересмотре - и апелляционной) инстанции;

• доказательства, на основе которых был постановлен приговор или иное
судебное решение;

• процессуальная форма самого судебного разбирательства в суде первой
или апелляционной инстанции;

• процессуальная форма всех (отдельных) действий суда и сторон как в
части, касающейся соблюдения условий, порядка и последовательности их
проведения, так и самого существа, а также досудебного производства по
уголовному делу как в части, касающейся соблюдения порядка, условий и
оснований его производства, так и самого существа.

Отмечено также, что реальная защита прав и свобод человека и гражданина в судах второй инстанции невозможна без законодательного урегулирования пределов прав участников процесса (апеллянтов и кассаторов) по обжалованию не вступившего в законную силу судебного решения. Они заключаются в том, что:

• осужденный (оправданный) при обжаловании в вышестоящий суд не
связан позицией, которую он занимал в суде первой инстанции или в суде

апелляционной инстанции, равно как не связан своей позицией, изложенной им в первоначально поданной жалобе; он вправе изменить или дополнить свои требования к суду либо мотивировать их новыми доводами;

• потерпевший, частный обвинитель, их представители и прокурор
ограничены в их праве заявлять суду второй инстанции требование об
ухудшении положения осужденного, если в первоначальных жалобах или
представлении данных участников процесса оно не заявлено ранее;

предметом апелляционного либо кассационного обжалования оправданным и пересмотра судом второй инстанции может быть оправдательный приговор, который в соответствии с ч. 2 ст. 370 УПК РФ может быть изменен в части мотивов оправдания;

• оправдательный приговор в соответствии с ч. 1 ст. 370 УПК РФ может
быть отменен судом апелляционной инстанции с одновременным вынесением
обвинительного приговора, но лишь по представлению прокурора либо жалобе
потерпевшего, частного обвинителя, их представителей на необоснованность
оправдания подсудимого.

Анализируя практику вынесения судами апелляционной или кассационной инстанции своих решений, диссертантом приведены статистические показатели Судебного департамента при Верховном Суде РФ, характеризующие результаты рассмотрения жалоб и представлений сторон на вынесенные судами первой инстанции приговоры. Из рассмотренных в 2003 г. уголовных дел в суде кассационной инстанции: отменено приговоров с прекращением уголовных дел (п. 2 ч. 1 ст. 378 УПК РФ) в отношении 998 лиц или 0,6 % от числа осужденных, отменено приговоров с направлением уголовных дел на новое судебное рассмотрение (п. 3 ч. 1 ст. 378 УПК РФ) в отношении 12519 лиц или 7,4 % от числа осужденных и изменено приговоров (п. 4 ч. 1 ст. 378 УПК РФ) в отношении 16047 лиц или 9,5 % от числа осужденных.

Диссертант отмечает, что сравнительный анализ положений УПК РФ и УПК РСФСР, регулирующих производство в стадии исполнения приговора, свидетельствует о том, что данная стадия уголовного процесса не была подвержена существенным правовым изменениям. Принципиальным нововведением является включение в УПК РФ нормы, регулирующей порядок рассмотрения судом в стадии исполнения приговора вопросов, связанны;, с возмещением вреда реабилитированному, восстановлением его трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав (ч. 5 ст. 135 ич. 1 ст. 138УПКРФ).

Давая с точки зрения защиты прав и свобод личности правовую оценку процессуальных норм о вступлении приговора, определения или постановления суда первой или апелляционной инстанции в законную силу и обращения их к исполнению, автор отмечает жестко установленные законодателем: сроки вступления в законную силу, приговора суда, как не обжалованного, так и обжалованного в апелляционном или кассационном порядке; процедур обращения приговора к исполнению судом первой инстанции в отношении подсудимого, находящегося под стражей; момент обращения судом первой инстанции приговора к исполнению.

В стадии исполнения приговора центральное место занимают вопросы, непосредственно связанные с исполнением приговора:

• определение в нормах УПК РФ судебных органов, на которых
возложены обязанности по разрешению обращений осужденных, а также
должностных лиц, уполномоченных обращаться в суд с ходатайствами,
связанными с исполнением приговора;

• процедура рассмотрения этих вопросов (единолично судьей,
обязательность участия осужденного, участие прокурора, адвоката и других
лиц);

• процедура обжалования осужденным решения суда об отказе в
удовлетворении ходатайства данного осужденного;

• возможность повторного обращения осужденного в суд с ходатайством.
Одной из составляющих правового регулирования защиты прав личности

в стадии исполнения приговора является включение законодателем в УПК РФ процессуальных норм, определяющих основания и процедуру выдачи осужденного для исполнения приговора, а также основания и порядок передачи осужденного к лишению свободы для отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является, регулируемые как положениями ст. 397 и 399 УПК РФ, определяющими основания и порядок производства по уголовному делу в стадии исполнения приговора, так и положениями гл. 54 и 55 УПК РФ, регламентирующими процедуры международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, а также ратифицированных федеральными законами многосторонних и двухсторонних международных договоров Российской Федерации о правовой помощи по уголовным делам, выдаче и передаче преступников.

Диссертантом дан развернутый анализ положений УПК РФ, гарантирующих права и свободы осужденных, подлежащих выдаче или передаче, позволяющий констатировать, что современное российское уголовно-процессуальное законодательство предприняло реальные шаги по правовому регулированию защиты их прав и свобод.

Характеризуя производство в суде надзорной инстанции как форму защиты прав осужденных, диссертант отмечает, что ее сущность, содержание и проблемы оптимизации в теории российского уголовно-процессуального права достаточно изучены (П.А. Лупинская, И.Д. Перлов, Р.Д. Рахунов, Н.Н. Ковтун, В.А. Лазарева и другие) и, как следствие, многие из них разрешены в УПК РФ.

В новом УПК законодатель кардинально пересмотрел свое отношение к сущности и содержанию названной стадии, ее месту и роли в системе положений и норм российского уголовного судопроизводства. Данное суждение автора подтверждается следующими обстоятельствами:

• законодатель в ч. 1 ст. 402 УПК РФ, по сравнению со ст. 371 УПК
РСФСР, расширил круг субъектов внесения надзорной жалобы и надзорного
представления, предоставив это право осужденному, оправданному, их
защитникам или законным представителям, потерпевшему, его представителю,
а также прокурору;

• на смену предварительному контролю прокурора (либо председателя
суда), изучающему вопрос о необходимости внесения надзорного протеста (ст.
375 УПК РСФСР), в нормах УПК РФ нормативно закреплен предварительный
контроль суда (судьи), имеющий целью установить наличие достаточных
фактических и правовых оснований для возбуждения надзорного производства
или отказа в этом (п. 1 и 2 ч. 3 ст. 406 УПК РФ);

• предъявляя к надзорным жалобам или представлениям те же
(формально определенные) требования, что и к кассационным (ст. 375, ч. 2 ст.
404 УПК РФ), законодатель прямо указывает на то, что ходатайство о
возбуждении надзорного производства требует как приведения конкретных
нарушений закона, так и оснований к отмене (изменению) приговора (или
иного судебного решения);

• исходя из новой роли суда в осуществлении правосудия, ст. 371 УПК
РФ исключила право председателей соответствующих судов на принесение
надзорного протеста как несовместимое с задачей суда;

• принимая во внимание положения ч. 3 ст. 123 Конституции РФ о
равенстве сторон в состязательном судопроизводстве, законодатель уравнял
права участников уголовного процесса в части их права обжаловать судебные
решения, вступившие в законную силу, для чего надзорное представление
прокурора уравнено по своим юридическим последствиям с надзорной жалобой
остальных участников уголовного процесса (ч. 2 ст. 402 УПК РФ);

• определяющим для понимания сути надзорного производства является
закрепление законодателем в ст. 450 УПК РФ абсолютного правила о
недопустимости поворота к худшему.

Установленные законодателем в ч. 1 и 2 ст. 410 УПК РФ пределы прав суда надзорной инстанции не лишают суд надзорной инстанции права проверить производство по уголовному делу в полном объеме и в отношении всех осужденных, что свидетельствует о ревизионных началах надзорной проверки. Это Н.Н. Ковтун связывает с традициями публичной советской идеологии.

Возражая Н.Н. Ковтуну, автор отмечает, что надзорное производство по УПК РФ носит исключительный характер, о чем свидетельствуют статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ. Так, в 2003 г. судами кассационной инстанции жалобы были удовлетворены в отношении 168720 осужденных лиц, а судами надзорной инстанции - в отношении 20518 лиц, то есть в соотношении 8:1. Примерно в таком же соотношении в 2003 г. было и количество отмененных приговоров: в кассационном порядке было отменено 13.066 приговоров, а в надзорном порядке-1913.

В соответствии с изменившимся подходом законодателем разрешен вопрос о начале (собственно) надзорного производства. В соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 456 УПК РФ надзорное производство начинается с вынесения судьей по результатам изучения надзорной жалобы или представления постановления о возбуждении надзорного производства и передаче этого постановления вместе

с уголовным делом на рассмотрение суда надзорной инстанции. Изложенное позволяет диссертанту с принципиально новых позиций рассмотреть систему производства в суде надзорной инстанции.

Исходя из положений гл. 48 УПК РФ, следует различать:

а)    предварительно-проверочное    производство    в    суде    надзорной
инстанции, структурно и содержательно включающее следующие процедуры:
получение и регистрация надзорной жалобы или надзорного представления в
канцелярии соответствующего суда (ч. 1 ст. 404 УПК РФ); принятие надзорной
жалобы или надзорного представления к производству   судьей,   которому
председателем   суда поручено   их изучение на предмет проверки наличия
достаточных оснований для возбуждения надзорного производства или отказа в
этом;   изучение   судьей   жалобы   (представления)   и   приложенных   к   ней
процессуальных документов,   истребование   им   в   необходимых   случаях   и
изучение уголовного дела в целях проверки (возможного) наличия (отсутствия)
названных заявителем оснований (ч. 2 ст. 406 УПК РФ); принятие судьей
решения по существу жалобы и мотивированное сообщение об этом заявителю
(возможно и председателю соответствующего суда или его заместителю) для
реализации ими положений ч. 4 ст. 406 УПК РФ); контроль председателя
соответствующего суда или его заместителя за принятым судьей решением и
возможная его корректировка в случае неосновательного   отказа судьей в
удовлетворении жалобы (ч. 4 ст. 406 УПК РФ). Цель действий судьи на данном
этапе заключается в том, чтобы создать необходимые условия для предстоящей
надзорно-судебной проверки обжалованного решения в надзорной инстанции;

б) собственно контрольно-проверочное надзорное производство,
регулируемое ст. 407-410 УПК РФ, которое включает в себя два относительно
самостоятельных этапа:

• возбуждение надзорного производства и подготовительные действия суда надзорной инстанции к предстоящему судебному заседанию по судебной проверке уголовного дела;

непосредственно надзорный пересмотр (проверка) оспоренного судебного решения в надзорной инстанции и принятие решения по его существу. На этом этапе проверки суд надзорной инстанции проверяет законность, обоснованность и справедливость судебных решений, послуживших предметом надзорной проверки, и дает ответ по существу заявленных требований (притязаний) сторон.

Статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ о результатах рассмотрения надзорных жалоб и надзорных представлений свидетельствуют об увеличении по сравнению с 2001 г. количества поступивших обращений в надзорную инстанцию и результатах их рассмотрения. Из числа поступивших в надзорные инстанции в 2003 г. удовлетворены надзорные жалобы и представления по 18,099 уголовным делам, в том числе с отменой 1913 обвинительных приговоров, что составляет менее 0,3 % и объективно подтверждает изложенное выше суждение об исключительности в российском уголовно-процессуальном законодательстве порядка пересмотра судебных решений в порядке надзора. Из отмененных в

надзорном порядке 1.913 обвинительных приговоров на основании п. 2 ч. 1 ст. 408 УПК РФ приняты решения об отмене обвинительного приговора с прекращением производства по делу по реабилитирующим основаниям в отношении 318 лиц или 0,04 % от общего числа осужденных в 2003 году. Это, безусловно, способствовало обеспечению защиты прав осужденных, в отношении которых вынесены неправосудные приговоры.

Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, являясь самостоятельной стадией пересмотра приговоров и иных судебных решений, вступивших в законную силу, всегда занимало особое место. На исключительный характер данной стадии уголовного судопроизводства указывали И.Д. Перлов, М.С. Строгович, В.Г. Даев, А. С. Алексеев, Н.А. Громов и другие ученые. По мнению Конституционного Суда РФ, процессуальный институт возобновления производства по своему содержанию и предназначению означает возобновление уголовных дел, то есть их новое рассмотрение, которое выступает в качестве механизма, дополняющего все обычные способы обеспечения правосудности приговоров, когда неприменимы или были исчерпаны другие средства процессуально-правовой защиты законных интересов личности, общества, государства.

В УПК РФ получили свое разрешение такие дискуссионные вопросы возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, как: а) разграничение данного производства с надзорным порядком пересмотра вступивших в законную силу судебных решений; б) установление и разграничение оснований для возбуждения дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам; в) критерии разграничения вновь открывшихся и новых обстоятельств; г) субъекты права возбуждения и разрешения возобновления производства по делу, а также пересмотра судебных решений; д) сроки возобновления производства по делу; е) момент открытия новых или вновь открывшихся обстоятельств и ряд других вопросов.

Диссертант отмечает, что в числе оснований возобновления производства наряду с традиционными, перечисленными в п. 1-3 ч. 3 ст. 413 УПК РФ, законодателем были включены так называемые новые обстоятельства. К ним отнесены: признание Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ (п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ); установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответствующего положениям данной Конвенции или иные нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ).

Включив в число оснований возобновления производства по делу «иные новые обстоятельства» (п. 3 ч. 4 ст. 413 УПК РФ), законодатель не дал в УПК РФ их перечня. Однако исходя из содержания постановления Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996 г. № 4-П, диссертант полагает, что под иными обстоятельствами следует понимать: во-первых, новые и

неизвестные суду или производившему расследование по уголовному делу лицу обстоятельства, незнание которых привело к добросовестному заблуждению следователя, дознавателя, судьи о подлинном характере обстоятельств преступления и принятию необоснованного или незаконного решения; во-вторых, иные новые обстоятельства, неоспоримо доказывающие неправосудность вынесенного по делу решения, в том числе в апелляционном или кассационном порядке; в-третьих, неправосудность вынесенного по делу решения, если судебное решение явилось результатом либо игнорирования собранных доказательств, нашедших отражение в материалах уголовного дела, либо их ошибочной оценки.

К числу наиболее принципиальных положений процессуального института возобновления производства в части защиты прав и свобод личности законодателем отнесены сроки возобновления производства, поскольку возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств может повлечь за собой в силу положений ч. 3 ст. 414 УПК РФ пересмотр оправдательного приговора или определения, постановления о прекращении уголовного дела или обвинительного приговора в связи с мягкостью наказания либо необходимостью применения к осужденному уголовного закона о более тяжком преступлении. В числе гарантий обеспечения прав личности в этом случае законодателем названы следующие сроки: а) установленные статьей 78 УК РФ сроки давности привлечения к уголовной ответственности; б) не позднее одного года со дня открытия вновь открывшихся обстоятельств (ч. 3 и 5 ст. 414 УПК РФ).

Анализ нормативных установлений, регулирующих процедуры возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, несмотря на наличие ряда недостатков, свидетельствует о том, что созданные законодателем процессуальные нормы позволяют тем не менее достаточно эффективно защищать конституционные права и свободы человека и гражданина как участника уголовного судопроизводства.

Глава шестая - «Совершенствование нормативно-правового регулирования защиты конституционных прав и свобод граждан в судопроизводстве по уголовным делам» - состоит из четырех параграфов, в которых предлагаются пути совершенствования уголовно-процессуальных гарантий прав участников процесса, исследуются вопросы оптимизации уголовно-правовых норм в системе правового регулирования защиты прав и свобод человека и гражданина, рассматриваются проблемы совершенствования деятельности органов предварительного следствия, дознания и суда по защите прав личности на всех стадиях уголовного процесса.

В диссертации дается анализ реализованных в УПК РФ основных положений Концепции судебной реформы, призванных способствовать защите органами предварительного следствия конституционных прав и свобод человека и гражданина.

При исследовании соотношения институтов предварительного следствия и дознания, где по-прежнему допускается основное количество нарушений

конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства, диссертант в числе одной из основных причин, по которой МВД России заинтересовано в реформировании предварительного расследования, видит ту, что в органах внутренних дел наиболее мощные аппараты следствия и дознания. Так, из 68 тыс. штатной численности следователей 54.600 или 80,3 % сосредоточены в системе МВД России, 14,2% - в органах прокуратуры и 3,1% -в органах Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков. В 2000-2001 гг. следователями органов внутренних дел осуществлено следствие по 92% уголовных дел, по которым предварительное следствие обязательно. Органами дознания в 2001 г. расследовано более 600 тыс. преступлений, из которых 450 тыс. уголовных дел и материалов протокольной формы досудебной подготовки направлено в суд.

Необходимость принятия законодателем радикальных мер по разграничению подследственности органов дознания и предварительного следствия обусловлена также тем, что при рассмотрении вопросов совершенствования досудебного производства на протяжении многих лет фактически замалчивалась проблема роста преступности, негативно влияющая на условия функционирования следственного аппарата. Число зарегистрированных преступлений в 2000 г. по сравнению с 1963 г.⁹ ^возр^осло ^в5,5 раз (с 531 тыс. до 3 млн преступлений). При этом расследование их основной массы было возложено на следователей органов внутренних дел.

Вместо принятия законодателем в создавшихся экстремальных условиях кардинальных мер по упрощению процедуры расследования малозначительных и не представляющих большой общественной опасности преступлений путем передачи значительной их части для расследования в форме дознания, был выбран путь экстенсивного развития следствия. В результате штатная численность следователей органов внутренних дел в 1991-1995 гг. была увеличена на 29 тысяч единиц или в 2,5 раза при отсутствии профессионально подготовленного кадрового потенциала для их комплектования. Как следствие доля следователей с высшим юридическим образованием на 1 января 1997 г. составила всего 43,6 % против 86,9 % в 1987 году. Это негативно сказалось на обеспечении прав участников уголовного процесса. Так, число реабилитированных и оправданных органами предварительного расследования и судами увеличилось за указанное десятилетие в 2,7 раза; возросли сроки расследования (с 9,6 до 16,7 %); ухудшилось качество следствия (с 6,3 до 7,8%); увеличилось количество уголовных дел, приостановленных за неустановлением либо нерозыском виновного лица (с 30,2 до 45,1 %).

При разработке предложений по совершенствованию расследования преступлений в форме дознания, его разграничению с предварительным следствием диссертант учитывал не только мнение ученых и практических работников(Н.А. Власова, СИ. Гирько, Н.С. Манова, А.Б. Соловьевидр.),нои

9 Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1963 г. № 1237-ГУ право

производства предварительного следствия было предоставлено органам охраны общественного порядка.

исторический аспект становления и развития данного института по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. и по УПК РСФСР 1922,1923,1960 гг.

С учетом практической потребности разграничения функций дознания и предварительного следствия и повышения уровня правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса диссертантом при подготовке проекта УПК РФ ко второму чтению была предложена модель реформирования досудебного производства. Ее положения сводились к следующему:

• выявлением и фиксацией преступлений, установлением лиц, их
совершивших, первоначальной стадией отыскания и закрепления доказательств
в форме неотложных следственных действий должны заниматься органы
дознания по направлениям своей деятельности;

• в зависимости от тяжести совершенного деяния и его общественной
опасности, сложности поиска доказательств и их закрепления предложено:

- на органы предварительного следствия возложить расследование в
полном объеме всех тяжких и особо тяжких преступлений и иных, по которым
предварительное следствие обязательно, во взаимодействии с органом
дознания;

- на органы дознания возложить сокращенное производство по
несложным для доказывания преступлениям небольшой и средней тяжести, а
по преступлениям данной категории, по которым обязательно предварительное
следствие, - проведение дознания до обнаружения лица, которое может быть
привлечено в качестве обвиняемого. При его установлении дело направляется
следователю для производства предварительного следствия. Этим самым в
рамках органа дознания предусматривается возможность реализации функции
оперативно-розыскной деятельности и закрепления ее результатов
процессуальными методами, что ориентирует органы дознания на единый
конечный результат - раскрытие преступлений, не представляющих большой
сложности в их расследовании.

Однако в ходе принятия Государственной Думой РФ 22 ноября 2001 г. УПК РФ в третьем чтении была осуществлена процедура его частичного возврата ко второму чтению и в ч. 2 ст. 223 УПК РФ были внесены изменения, согласно которым предварительное расследование в форме дознания может осуществляться по уголовным делам, отнесенным в соответствии с ч. 3 ст. 150 УПК РФ к компетенции органов дознания, но при условии возбуждения их исключительно в отношении конкретных лиц. Это крайне негативно сказалось на практике реализации положений данной процессуальной нормы.

Проведенное диссертантом исследование свидетельствует, что действующая редакция ч. 2 ст. 223 УПК РФ повлекла за собой: во-первых, необоснованную передачу из органов дознания в органы предварительного следствия почти 60 % уголовных дел и, во-вторых, привела к правовой коллизии. Сегодня органы дознания в соответствии со ст. 157 УПК РФ вправе возбудить уголовное дело о преступлении, отнесенном к подследственности органов предварительного следствия, по которому лицо, его совершившее, не установлено (например, разбой) и произвести неотложные следственные

действия, однако по делам о преступлениях, отнесенных к подследственности органов дознания, по которому лицо не установлено (например, кража велосипеда из сарая), они права расследования этих дел лишены.

В этой связи предлагается ч. 2 и 3 ст. 223 УПК РФ изложить в следующей редакции: «2. Дознание производится поуголовным делам, указанным в части 3 статьи 150 настоящего Кодекса»; «3. Дознание производится в течение 20 суток со дня возбуждения уголовного дела. Этот срок может быть продлен прокурором до одного месяца. В исключительных случаях срок производства дознания по делу может быть продлен в порядке, установленном статьей 162 настоящего Кодекса.». Необходимость данного законодательного изменения в процессе анкетирования в ноябре 2004 г. подтвердили 69,6 % руководителей МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации.

Исследование диссертантом института согласия прокурора при возбуждении следователем, дознавателем, органом дознания уголовного дела, результаты приведенных 8 октября 2002 г. в Южном федеральном округе «круглого стола» и 10 февраля 2003 г. парламентских слушаний по практике применения ст. 146 УПК РФ, результаты проведенного автором интервьюирования следователей, публикации по этому вопросу (СЕ. Вицин, СИ. Гирько, В.Н. Григорьев, В.В. Николюк, Т.Н. Москалькова и другие авторы) позволяют сделать вывод о том, что введенное законодателем правило не повлияло на законность и обоснованность решений следователя, дознавателя. Так, статистические данные о результатах следственной работы за последние 5 лет действия УПК РСФСР (1997-2001 гг.), свидетельствуют, что ежегодно прокурорами отменялось 0,3 % постановлений следователей органов внутренних дел о возбуждении уголовных дел. По УПК РФ прокурорами в 2003-2004 гг. отказано в даче согласия на возбуждение уголовного дела по 0,4% вынесенных следователями постановлений о возбуждении уголовных дел. Это подтверждает мнение диссертанта, что повышения уровня обеспеченности прав личности на их доступ к правосудию с введением данного процессуального института, на что рассчитывали авторы указанной процессуальной нормы, не наступило.

В то же время наличие института получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела не сократило количества уголовных дел, возбужденных по материалам, из которых усматриваются гражданско-правовые нарушения со стороны хозяйствующих субъектов. Одновременно по 90 % уголовных дел об общеуголовных преступлениях следователи и дознаватели лишены возможности их раскрытия на месте происшествия.

Это наряду с необоснованной передачей ежегодно нескольких сотен тысяч уголовных дел от органов дознания к следователям послужило одной из причин значительного роста количества преступлений (с 500 тыс. за 9 мес. 2001г. до 895 тыс. за 9 мес. 2004 г. или + 78,9 %), по которым лица, их совершившие, установлены, что повлекло нарушение прав почти 1 млн граждан России на их доступ к правосудию, способствовало безнаказанности десятков тысяч лиц, совершивших преступления, и соответственно детерминировало рост преступности.

Приведенные в диссертации результаты исследования оснований и причин направления судами уголовных дел для дополнительного расследования и статистические данные свидетельствуют, что осуществление основополагающих принципов о доступе каждого гражданина к правосудию и разумных сроках судопроизводства на протяжении последних четырех десятилетий было существенно затруднено наличием в УПК института возвращения судом уголовных дел для дополнительного расследования. Его негативные последствия заключаются в том, что:

во-первых, ограничивалось конституционное право подсудимых на судебное разрешение их дел, поскольку в период с 1995 по 2001 гг. ежегодно из числа возвращенных для дополнительного расследования уголовных дел 2,5-3 тыс. дел прекращались с согласия прокурора по нереабилитирующим основаниям. Это также создавало предпосылки для благополучной отчетности правоохранительных органов о состоянии законности. Так, показатель числа реабилитированных судом по делам следователей органов внутренних дел составлял в 1978-1986 гг. от 210 до 272 подсудимых ежегодно, в 1987-1990 гг. -от 523 до 592 чел. и в период с 1991 г. по 2000 г. - от 818 до 1.655 подсудимых или от 0,05 до 0,2 % от числа лиц, в отношении которых уголовные дела направлены в суд;

во-вторых, данный институт противоречил традициям российского уголовного процесса. Так, согласно ст. 13 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. воспрещалось «останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности... за нарушение сего правила виновные (имеются в виду судьи) подвергаются ответственности как за противозаконное действие власти»;

в-третьих, институт доследования использовался в ряде случаев когда судья не желал взять на себя ответственность за объективное разрешение дела, в том числе путем вынесения оправдательного приговора. Об этом свидетельствует изучение диссертантом оснований возвращения судом 239 уголовных дел на дополнительное расследование и статистические данные, согласно которым вышестоящими судами в кассационном порядке ежегодно отменялось каждое третье определение суда о доследовании с направлением уголовных дел на новое судебное рассмотрение (в 1997 г. - 16,5 из 55 тыс. дел, в 1998 г. -18,3 из 61,1 тыс. дел, в 1999 г. -16,1 из 50,3 тыс. дел);

в-четвертых, об отсутствии во многих случаях при возвращении уголовных дел для дополнительного расследования существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих невозможность вынесения приговора, свидетельствуют в определенной степени и результаты дополнительных расследований, когда 80 % дел вновь направлялись в суды;

в-пятых, за решениями суда о возвращении уголовных дел для дополнительного расследования в ряде случаев скрывалась допущенная судами волокита.

Окончательную точку зрения по вопросу возвращения судами уголовных дел для дополнительного расследования поставил Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П, констатировав, что возвращение судом уголовного дела прокурору не

допускается, если оно связано с восполнением неполноты проведенного дознания или предварительного следствия. Оно, по мнению диссертанта, допустимо лишь в случаях, когда, например, нарушено право обвиняемого на защиту при предъявлении ему обвинения или не предоставлен переводчик в случае, когда обвиняемый имеет на это право. Во всех остальных случаях суд обязан признать доказательства обвинения недопустимыми. Одновременно суду предоставлено право по ходатайству стороны или по собственной инициативе провести в суде конкретное следственное действие в целях получения нового доказательства.

Требует реорганизации процессуальный институт предъявления обвинения с одновременным изменением в УПК РФ процессуального статуса подозреваемого. Это предложение обусловлено, во-первых, расширением участия защитника в уголовном процессе; во-вторых, уравниванием процессуальных прав, а фактически - статуса подозреваемого и обвиняемого; в-третьих, правовым содержанием п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, которое позволяет предположить, что пределы судебного разбирательства по уголовному делу (ст, 252 УПК РФ) устанавливаются обвинительным заключением, поскольку его составление с нарушением требований уголовно-процессуального кодекса исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения; в-четвертых, содержание ст. 225 УПК РФ об обвинительном акте, определяющим пределы судебного разбирательства уголовных дел, расследованных в форме дознания, реализовано в полном объеме за два года действия УПК РФ; в-пятых, историческим аспектом процессуального института обвиняемого по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. и процессуального законодательства государств с континентальной и англосаксонской системами правосудия, согласно которым обвиняемым признавалось лицо, которому, например, вручалась повестка о вызове к следователю или в отношении которого осуществлен привод или если это лицо полицией было подвергнуто задержанию, и т.д. Автором предлагается внести в УПК РФ изменения (изложены в тексте диссертации), предусматривающие замену института предъявления обвинения на процессуальные нормы о привлечении лица в качестве подозреваемого.

Диссертантом исследована проблема реализации в УПК РФ п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно требованиям которой избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие подозреваемого или обвиняемого не допускается за исключением лиц, объявленных в международный розыск (ч. 4 и 5 ст. 108 УПК РФ). Содержащийся в УПК РФ запрет на заочное избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, скрывшихся от следствия, обусловил в 2003 г. невозможность доставления или несвоевременное доставление в органы расследования нескольких десятков тысяч подозреваемых и обвиняемых, что повлекло дальнейшую криминализацию и послужило условием совершения частью указанных лиц новых преступлений.

Решение этой проблемы видится во внесении изложенных в диссертации предложений по изменению в ст. 210 УПК РФ о возможности этапирования по

судебному решению после задержания объявленного в федеральный розыск подозреваемого, обвиняемого к месту производства расследования. При его доставлении следователь незамедлительно (в течение 48 часов) обращается в суд с ходатайством о заключении такого лица под стражу. Срок этапирования засчитывается в срок содержания под стражей.

Нового законодательного разрешения требует процессуальный институт обязательного ознакомления обвиняемого и его защитника в полном объеме с материаламиуголовного дела. Сохранение ст. 215,217 УПК РФ в их нынешней редакции ведет к нарушению принципа равноправия участников уголовного судопроизводства, предоставляя преимущество в ходе судебного разбирательства стороне защиты, а в ряде случаев - к умышленному затягиванию обвиняемым и его защитником времени ознакомления с материалами уголовного дела, что ведет к нарушению прав потерпевших на их доступ к правосудию.

Решение законодателя не приводить в обвинительном заключении (акте) подробный анализ доказательств (ст. 220, 225 УПК РФ) направлено на реальное осуществление в уголовном судопроизводстве одной из составляющих принципа состязательности - это создание судом необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Реализация правовой нормы была призвана обязать прокурора, поддерживающего обвинение в суде, готовиться к судебному процессу путем изучения, материалов уголовного дела; не допустить, чтобы суд вставал на позицию стороны обвинения, излагающей в обвинительном заключении (акте) обстоятельства совершенного противоправного деяния, приводя анализ доказательств, их подтверждающих.

Однако данные законодательные новации как прокуратурой, так и судом были восприняты негативно. По мнению Президиума Верховного Суда РФ по делу Е.С. Ашировой, отсутствие в обвинительном заключении перечня доказательств «лишает осужденную возможности оспаривать отдельные из них и выработать тактику защиты в судебном заседании». Толкование федерального закона в части применения ст. 220, 225 УПК РФ допустил и Пленум Верховного Суда РФ в п. 13 своего постановлении «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 5 марта 2004 г. № 1, подтвердив указанное выше решение Президиума Верховного Суда РФ.

Диссертант отмечает, что подобный факт толкования нормы права путем привнесения в нее нового содержания, отличного от первоначально заложенного законодателем, является смешением правотворческого и праворазъяснительного процессов и свидетельствует о расширении судами дискреционной практики, ущемляющей конституционные права и свободы участников процесса (В.А. Михайлов, В.П. Божьев, СП. Ефимичев).

Выработанные диссертантом предложения по изменению и дополнению иных норм УПК РФ по вопросам процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя, процессуальных полномочий начальника органа дознания, регистрации и постановки на учет заявлений и сообщений о

преступлениях и по ряду других проблем изложены в приложении 13 к диссертации в виде проекта федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» и призваны способствовать совершенствованию правового регулирования зашиты прав и свобод человека и гражданина в ходе досудебного производства.

В связи с необходимостью комплексного подхода к проблеме правового регулирования защиты прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве диссертантом рассмотрены вопросы оптимизации уголовно-правовых норм в системе правового регулирования прав и свобод человека и гражданина.

Автор отмечает, что УК РФ получил в целом положительную оценку российских ученых, экспертов Совета Европы, и в нем соразмерно правовым реалиям России реализованы конституционные установления о признании и законодательном закреплении прав и свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Однако отдельные положения как Общей, так и Особенной части УК РФ требовали существенной реконструкции, поскольку:

• несмотря на то, что в ч. 1 ст. 2 УК РФ перечислены подлежащие охране
уголовным      законом      социальные      ценности      в      последовательности,,
соответствующей   их   значимости,   закрепленной   в   Конституции   РФ,   это
конституционное установление,   как отмечает Л.Д.   Гаухман,   опровергается
выраженной в санкциях статей Особенной части УК РФ мерой ответственности
за их нарушения;

•    отдельные правовые нормы Особенной части УК РФ, содержащие
квалифицирующие признаки «неоднократность»,   «совершение преступления
лицом,   ранее   совершим   преступление»   и   «ранее   дважды   совершившим»
отдельные   виды   преступлений   (например,   ч.   3   ст.   229   УК РФ)   прямо
противоречили    таким    основополагающим    постулатам    уголовно-правовой
ответственности граждан, как необходимость соблюдения принципов равенства
граждан перед законом (ст. 4), справедливость (ст. 6) гуманизм (ст. 7 УК РФ);

•    в   нормах   отдельных   статей   Особенной   части   УК   РФ   не   был
конкретизирован    такой    оценочный    (квалифицирующий)    признак,    как
причинение значительного ущерба гражданину. До настоящего времени в УК
РФ   не   уточнены   такие   квалифицирующие   признаки,    как   причинение
существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций
либо   охраняемым   законом   интересам   общества   или   государства,   тяжкие
последствия, существенное нарушение прав и законных интересов граждан или
организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства;

• ряд правовых норм УК РФ предусматривал повышенную уголовную
ответственность за преступные деяния, не представляющие большой
общественной опасности;

• разработчикам УК РФ не удалось избежать коллизий отдельных
уголовно-правовых норм как между собой, так и с нормами кодексов об
административных правонарушениях РСФСР и Российской Федерации.

Результаты проведенного диссертантом исследования реальной общественной опасности отдельных видов квалифицированных краж, анализ статистических данных за 1996-2000 гг. о результатах их расследования, сравнительное исследование уголовно-правовых норм УК РФ и Уголовного Уложения 1903 г., а также изучение более 100 уголовных дел о кражах позволили сделать достаточно достоверные выводы о том, что кражи с перечисленными в ч. 2 ст. 158 УК РФ в редакции 1996 г. квалифицирующими признаками: неоднократно; группой лиц по предварительному сговору; с проникновением в помещение либо иное хранилище; причинение значительного ущерба гражданину - в основной своей массе не представляли большой общественной опасности. Предложения автора в этой части реализованы в Федеральном законе от 31 октября 2002 г. № 133-ФЗ, которым внесены изменения и дополнения в ст. 158 УК РФ.

С учетом комплексного подхода к изучению проблемы защиты в досудебном производстве конституционных прав и свобод человека и гражданина диссертантом исследовано соотношение категории множественности преступлений по УК РФ и одного из основополагающих принципов уголовного права - справедливости, предусмотренного ст. 6 УК РФ. Анализ положений УК РФ 1996 г. свидетельствует, что законодатель, отказавшись во многом от дублирующих друг друга понятий повторности, неоднократности, систематичности и совершения преступления в виде промысла, которые содержались в УК РСФСР 1960 г., оставил один признак «неоднократность преступлений». Однако, как правильно отмечал Б.В. Волженкин, в связи с принятием нового Уголовного кодекса образовалась коллизия признаков неоднократности, рецидива и совокупности преступлений °.

При разработке и обосновании предложений об исключении из УК РФ признаков «неоднократность» и «судимость», направленных на устранение противоречий указанных правовых институтов, диссертант исходил из того, что признание судимости в качестве квалифицирующего признака для ряда составов преступлений, а судимость два или более раза - особо квалифицирующим признаком вступало в противоречие с положениями ч. 1 ст. 50 Конституции РФ о том, что «никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» и международно-правовыми стандартами в области прав и свобод человека и гражданина.

Автор на основе сравнительного анализа ст. 40 УК РСФСР 1960 г., закрепляющей принцип поглощения менее строгого наказания более строгим либо полного или частичного их сложения в пределах, установленных статьей, предусматривающей более строгое наказание, норм Особенной части УК РФ, содержащих признак «неоднократность», и ч. 3 ст. 16 УК РФ, позволило сделать вывод, что неоднократность совершения преступлений не имела существенного значения для назначения судом меры наказания. Однако это

ю Волженкин Б.В. Принцип справедливости и проблемы множественности преступлений по УК РФ//Законность. 1998. № 12. С. 2-7.

противоречило заложенному в УК РФ принципу сложения наказаний при совокупности преступлений.

Проведенное диссертантом исследование проблемы «неоднократности» и «судимости» в уголовном законодательстве России, а также анализ статистических данных и судебно-следственной практики позволили выдвинуть (еще в 1999 г.) предложение об исключении из УК РФ указанных квалифицирующих признаков, что нашло свое отражение в Федеральном законе от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ. Это позволило, с одной стороны, гуманизировать уголовный закон в отношении лиц, совершивших незначительные преступления, а с другой - усилить уголовные репрессии в отношении лиц, обвиняемых в совершении нескольких тяжких и особо тяжких преступлений.

В числе первоочередных законодательного разрешения требуют вопросы квалификации действий лица при совершении им общественно опасного деяния совместно с лицами (группой лиц, либо группой лиц по предварительному сговору, либо организованной группой), не подлежащими уголовной ответственности ввиду недостижения возраста уголовной ответственности (ст. 20 УК РФ), невменяемых (ст. 21 УК РФ) и ряда других, уголовная ответственность которых исключается в силу иных обстоятельств, предусмотренных УК РФ. Это обусловлено тем, что ст. 17-1 УК РСФСР не предусматривала, а ст. 35 УК РФ не регулирует вопросы уголовной ответственности за соучастие в указанных выше случаях.

До последнего времени не давал ответа на этот вопрос и Верховный Суд РФ. И только Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 14 февраля 2000 г. № 7 (при наличии разнополярных точек зрения его участников) разъяснил, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости, не создает соучастия. По мнению диссертанта, данное решение вынесено не только без учета складывающейся судебно-следственной практики, но и без анализа в полном объеме положений ч. 2 ст. 33 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность исполнителя при использовании им при совершении общественно опасного деяния лиц, не являющихся субъехтами данного преступления.

Это позволяет сделать вывод о необходимости внесения законодательных предложений:

- о возможности признания в этом случае в действиях исполнителя соучастия в совершении преступления, что может быть реализовано дополнением к ст. 35 УК РФ ч. 8, сформулированной следующим образом: «Преступление признается совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, если общественно опасное деяние совершено совместно с другими лицами, не подлежащими уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости и других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом.»;

- или о дополнении УК РФ нормой о повышенной уголовной ответственности лиц, использующих при совершении преступлений лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, или невменяемых.

Требуют своего совершенствования уголовно-правовые нормы, предусматривающие противодействие существующим в криминальной среде негативным тенденциям консолидации организованных групп в более опасные преступные формирования, в том числе ответственность за которые предусмотрена ст. 210 УК РФ. Это обусловлено тем, что из направленных в суд по ст. 210 УК РФ в период 1997-2004 гг. 223 уголовных дел лишь по 19 или 8,5% делам подсудимые осуждены за организацию преступного сообщества (преступной организации). Более того, из 19 уголовных дел по четырем делам Верховным Судом РФ при кассационном их рассмотрении из приговора исключена ст. 210 УК РФ за недостаточностью доказательств причастности осужденных к созданию преступного сообщества (преступной организации).

Изучение диссертантом 105 уголовных дел этой категории свидетельствует, в первую очередь, о несовершенстве самой уголовно-правовой нормы. В ст. 35 УК РФ законодателем не установлены четкие и вполне определенные критерии таких признаков преступного сообщества, как «сплоченность организованной группы». Отсутствуют по вопросу о критериях «сплоченности организованной группы» и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Изложенные обстоятельства настоятельно требуют внесения законодателем в ст. 210 УК РФ соответствующих дополнений, за основу которых возможно принять понятие преступной организации (преступного сообщества), сформулированное в подл, «а» ст. 2 Приложения № 1 к Палермской Конвенции против транснациональной организованной преступности 2000 году.

Требует совершенствования правовое регулирование защиты прав потерпевших от преступлений. Наглядным показателем забвения прав личности, потерпевшей от преступления, являются федеральные законы №№ 161-ФЗ и 162-ФЗ от 18 декабря 2003 г., согласно которым из ст. 44 и 52 УК РФ исключена такая мера наказания, как конфискация имущества, а из ст. 115 и 116 УПК РФ такая мера уголовно-процессуального принуждения, как наложение ареста на имущество обвиняемого (подозреваемого), несмотря на то, что международные правовые акты, определяющие общие принципы отношения к частной собственности, не препятствуют государствам устанавливать своим внутренним законодательством необходимые ограничения в ее использовании.

Для обеспечения в уголовном судопроизводстве предусмотренного ст. 52 Конституции РФ права потерпевших от преступлений на защиту законом предлагается УК РФ дополнить гл. 15-1, предусмотрев в ней уголовно-правовые нормы о конфискации имущества, конфискации денежной суммы взамен имущества и о возмещении причиненного ущерба (проект законодательных норм приведен в приложении 13 к диссертации).

Немаловажное значение в деятельности органов предварительного расследования по защите конституционных прав и свобод участников уголовного процесса имеет ее организационно-управленческий аспект, значительное внимание которому уделяли А.К. Гаврилов, И.М. Гуткин, СП. Ефимичев, А.В. Иванов, Н.И. Кулагин, И.И. Колесников, А.А. В.А. Михайлов, Модогоев, Б.Я. Петелин, Н.И. Порубов, В.Ф. Статкус и другие авторы. Это обусловлено тем, что, во-первых, уголовно-процессуальное законодательство не регулирует все аспекты деятельности следователя, дознавателя, органа дознания по выполнению ими своих процессуальных функций; во-вторых, вопросы, связанные с организационно-управленческим обеспечением деятельности органов предварительного следствия и дознания в системе МВД России, регулируются не федеральными законами, как, например, деятельность следователей прокуратуры, а в основном ведомственными нормативными правовыми актами; в-третьих, значительным ростом преступности; в-четвертых, низким уровнем кадрового и материально-технического обеспечения.

При разработке проблемы организационно-управленческой деятельности органов предварительного следствия и дознания необходимо учитывать и весьма различные взгляды руководства МВД России, Генеральной прокуратуры, Министерства юстиции, ФСБ Российской Федерации и других ведомств, российских ученых (СИ. Гирько, В.Н. Махова, Н.С Мановой, В.Ф. Статкуса и др.) о путях реализации положений Концепции судебной реформы в части создания в России единого следственного аппарата, в том числе с учетом негативного опыта создания в 1995 г. Государственного следственного комитета в Республике Казахстан и его упразднения в 1997 году.

Характеризуя проблемы правового регулирования защиты прав личности в суде первой инстанции, автор отмечает, что в силу ст. 46 Конституции РФ, гарантирующей судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, реальный доступ к правосудию должен быть обеспечен всем гражданам, лицам без гражданства и иностранцам. Необходимо, чтобы обращение в суд для гражданина было не слишком обременительным с материальной точки зрения, чтобы суд географически был приближен к населению, чтобы рассмотрение дела происходило в разумные сроки, а судебная процедура зависела от сложности дела.

Однако суд в России не всегда «скорый, правый и справедливый», что подтверждается зачастую длительными сроками рассмотрения уголовных дел в суде, фактами откровенной волокиты и вынесения неправосудных решений. Так, согласно статистическим данным о работе судов, в 2001 г. в срок, свыше установленного УПК, судами было рассмотрено 14,1 %, в 2002 г. - 11,5 % и Е 2003 г.-7,2% дел.

Сохранение в этих условиях, по мнению диссертанта, . прежних процессуальных форм судебного разбирательства уголовных дел не способно обеспечить реальную защиту прав граждан, что было отмечено . и в постановлении четвертого (чрезвычайного) Всероссийского съезда судей от 4 декабря 1996 года и в решении Совета по судебной реформе при Президенте

Российской Федерации «Об обеспечении доступности правосудия и быстроты его осуществления» от 12 марта 1997 года.

В числе мер, осуществленных законодателем по упрощению процедур судебного разбирательства, явилось восстановление УПК РСФСР в 1999 г. института мировых судей, которыми в 2001 г. рассмотрено 11,1 % от рассмотренных дел судами всех уровней, в 2002 г. - 22,5 % и 2003 г. - 29,7%, что свидетельствует об их достаточно высокой эффективности. С учетом этого автором выдвинуты законодательные предложения о расширении подсудности уголовных дел, рассматриваемых мировыми судами, за счет уголовных дел (до 150 тыс. в год) о кражах чужого имущества, квалифицируемых по ч. 2 ст. 158 УК РФ, отнесенных УПК РФ к подследственности органов дознания.

Диссертант отмечает, что при подготовке проекта УПК РФ ко второму чтению и его принятии Государственной Думой РФ много споров, вплоть до отторжения (Ю.А. Костанов, С.А. Попов и ряд других), вызвало предложение разработчиков УПК о введении особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

Согласно статистическим данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в Гполугодии 2003 г. особый порядок принятия судебного решения, предусмотренный ст. 314-317 УПК РФ, судами был применен по 21.063 уголовным делам, что составило 6,6 % от общего количества рассмотренных всеми судами уголовных дел, из числа осужденных в отношении 1.155 лиц органами предварительного расследования избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу. 7.933 уголовных дела поступили с обвинительным актом и 741 уголовное дело - о преступлениях, совершенных несовершеннолетними или с их участием.

С учетом реального применения судами института особого порядка судебного производства Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ к уголовным делам, по которым судами мог быть применен предусмотренный главой 40 УПК РФ особый порядок судебного разбирательства, были отнесены преступления, наказание за которые не превышает 10 лет лишения свободы.

Обоснованность решения законодателя подтверждена статистическими данными, свидетельствующими об увеличении во 2 полугодии 2003 г. по сравнению с первым полугодием почти в два раза (с 21 тыс. до 41,6 тыс.) количества рассмотренных судами уголовных дел по правилам главы 40 УПК РФ. При этом по данным уголовным делам 4.413 подсудимых были заключены под стражу. Треть из рассмотренных дел по указанной процедуре расследовались в форме дознания. Более чем в 4 раза (с 741 дела в I полугодии 2003 г. до 3.000 дел во II полугодии 2003 г.) увеличилось число уголовных дел, по которым несовершеннолетние подсудимые и их защитники в установленном законом порядке заявили ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного следствия.

Анализ процессуальных норм, содержащихся в гл. 40 УПК РФ, и приведенные статистические данные о реально складывающейся судебной

практике позволили диссертанту сделать объективный вывод о том, что предусмотренный законодателем порядок постановления приговора без проведения судебного следствия достаточно успешно реализуется в практической деятельности российских судов и свидетельствует об уровне доверия участников уголовного процесса со стороны защиты к новой процедуре рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции, то есть о ее жизнеспособности.

Дальнейшая оптимизация судопроизводства по уголовным делам, в том числе сокращение сроков, упрощение его процедур при одновременном обеспечении гарантированного Конституцией РФ доступа граждан к правосудию, автору видится во внедрении в уголовный процесс классического варианта (уголовный процесс США) сделки о признании вины и других форм согласительных процедур, практикующихся в уголовно-процессуальном законодательстве Испании, Италии, Франции, Германии и других государств (подробно описаны В.Н. Маховым, М.А. Пешковым, А.В. Головко, В.А. Лазаревой, Н.С. Мановой и другими).

Возможности сделки с правосудием непосредственно заложены в системе российского законодательства:

- во-первых, как в границах санкций конкретных статей УК РФ, так и
положениями общей части УК РФ, предусматривающими возможность
ограничения наказания или даже его назначения ниже низшего предела (ст. 62,
64,65УКРФ);

-    во    вторых,    практикой   применения   уголовно-процессуального
законодательства России, предусматривающего юридическую возможность
заключения между сторонами защиты и обвинения, включая потерпевшего от
преступления   гражданина,   при   совпадении   их   позиций   соглашения,
позволяющего   разрешить   возникший   правовой   конфликт   без   затраты
значительных процессуальных усилий.   Об этом же   сказал на шестом
Всероссийском съезде судей Президент РФ В.В. Путин. При этом возможность
прекращения уголовного дела с признанием вины обвиняемого, подсудимого
допускается как в ходе досудебного производства, так и в ходе производства в
суде первой инстанции, начиная с предварительного слушания, а также
непосредственно    в    процессе   судебного   разбирательства   и    завершая
пересмотром вступивших в законную силу судебных решений.

О достаточной распространенности данного института свидетельствуют статистические данные о результатах следственной работы, согласно которым по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования прекращено в 2001 г. 79,3 тыс. уголовных дел или 10,1 % от числа завершенных производством, в 2001 г. - 88,9 тыс. уголовных дел или 15 % и в 2003 г. - 63,9 тыс. уголовных дел или 11,6 % от числа оконченных расследованием.

Таким образом, весьма распространенное мнение о том, что прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям противоречит принципу презумпции невиновности и нарушает ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (В.М. Бодров, С.А. Попов и др.) сегодня подлежит переосмыслению.

Диссертантом предложены конкретные предложения по совершенствованию правового регулирования защиты конституционных прав и свобод участников уголовного процесса в стадии надзорного производства и при возобновлении производства при вновь открывшихся обстоятельствах. Необходимо, в частности, восстановить в УПК РФ такую установленную ст. 372 УПК РСФСР процессуальную гарантию права осужденного на защиту в виде возможности приостановления до разрешения дела в порядке надзора исполнения обжалованных приговора, определения, постановления любого суда РФ при наличии данных, свидетельствующих о явном нарушении закона. Для чего автором предлагается дополнить ст. 406 УПК РФ частью пятой, то есть указанным выше положением.

Новый УПК РФ не устанавливает право сторон, принимающих участие в рассмотрении уголовного дела в надзорной порядке, предоставлять суду надзорной инстанции дополнительные материалы в обоснование своих жалоб, что не согласуется с положениями ч. 1 и 2 ст. 410 УПК РФ о ревизионном начале в надзорной инстанции. Реализация данного предложения возможна путем внесения соответствующих дополнений в ч. 2 ст. 406 УПК РФ, устанавливающей по аналогии с ч. 5 ст. 377 УПК РФ право сторон представлять в суд кассационной инстанции дополнительные материалы в подтверждение или опровержение доводов, приведенных в кассационной жалобе или представлении.

В дальнейшем совершенствовании нуждается законодательное регулирование института возобновления производства по делу ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств.

В.частности, требуется определить в законодательном порядке срок проведения прокурором проверки вновь открывшихся обстоятельств по правилам, указанным в ч. 3 и 4 ст. 415 УПК РФ, а также процессуальный срок расследования иных новых обстоятельств, указанных в п. 3 ч. 4 ст. 413 УПК РФ. Неопределенность с данными сроками чревата несвоевременным (запоздалым) составлением прокурором заключения о необходимости возобновления производства по уголовному делу, что может привести к нарушению процессуальных прав участников процесса.

Ждут своего разрешения в законодательном порядке противоречия, имеющиеся в ч. 4 ст. 415 УПК РФ, поскольку из контекста данной нормы вытекает возможность расследования иных новых обстоятельств, в том числе путем выполнения следственных действий без вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, что не согласуется с положениями ч. 1 ст. 146 УПК РФ.

Необходимо разрешить в законодательном порядке противоречие между процессуальными нормами о процедурах расследования по возбужденному прокурором производству ввиду новых обстоятельств, в ходе которого необходимо исследование вопросов, связанных с виновностью оправданного или лица, дело в отношении которого прекращено, и положениями п. 4 и 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ о том, что уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого лица подлежит прекращению при наличии в

отношении данного лица вступившего в законную силу судебного решения по тому же обвинению или постановлению органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по тому же подозрению, обвинению. Это противоречие может быть устранено путем внесения законодателем дополнений в п. 4 и 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, устанавливающих, что в случае возбуждения прокурором производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств правила данных пунктов ч. 1 ст. 27 УПК РФ не применяются.

Необходимо также внести изменение в ч. 9 ст. 407 УПК РФ, по правилам которой в соответствии с ч. 3 ст. 417 УПК РФ суд принимает решение по заключению прокурора о возобновлении или об отказе в возобновлении производства по делу, поскольку ее правовое содержание свидетельствует о том, что равенство голосов судей ведет к отказу в удовлетворении жалобы об отмене судебного решения, то есть к прямому нарушению прав и свобод участников уголовного процесса.

Реализация предлагаемых диссертантом предложений направлена на реальное обеспечение конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства в стадиях судебного разбирательства уголовного дела.

В заключении диссертации сформулированы основные положения и выводы, явившиеся результатом исследования. Дается понятие и раскрывается сущность конституционных прав и свобод личности и их правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства.

Проведено сравнительно-правовое исследование международных правовых актов, составляющих свод международных стандартов в области соблюдения основных прав и свобод человека и гражданина и национального законодательства России. Дан сравнительно-правовой анализ основных положений УПК РФ и УПК РСФСР.

Отмечается, что повышение эффективности правового регулирования защиты прав и свобод участников уголовного процесса требует, в первую очередь, совершенствования досудебного производства. В этой связи предложена концептуальная модель предварительного расследования, включающая в себя расширение компетенции органов дознания по расследованию преступлений, совершенствование процессуальных институтов возбуждения уголовного дела, института подозреваемого и ряда других, меры по обеспечению процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя, а также обеспечения прав граждан при регистрации заявлений о преступлениях. Часть предложений по совершенствованию досудебного производства, дифференциации уголовной ответственности реализована в УПК РФ и других федеральных законах.

На основе анализа судебно-следственной практики диссертантом внесены предложения по расширению подсудности мировых судей и более широкому введению в отечественный уголовный процесс особого порядка судебного разбирательства и других альтернативных способов разрешения уголовно-правовых конфликтов.

Сформулированные автором теоретические положения и выводы, законодательные предложения существенным образом развивают проблемы правового регулирования защиты конституционных прав и свобод субъектов уголовно-процессуальных отношений и способны определить стратегию дальнейшего совершенствования механизма их государственной защиты органами предварительного расследования и судами.

По теме диссертации опубликованы 67 работ общим объемом 140,2 п.л., в том числе 4 монографии (объемом 85,7 п.л.), 4 комментария к УПК РФ, энциклопедический словарь и пособие по УПК РФ в соавторстве (личный вклад 10,9 п.л.), 7 статей в журналах, рекомендованных ВАКом, и 43 статьи, опубликованные в рецензируемых изданиях, 3 рецензированные учебно-методические пособия по УПК РФ (общим объемом 7 п.л.), методические рекомендации (3) и обзор по расследованию отдельных видов преступлений (лично и в соавторстве, авторство раздельно).

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих работах автора.

I. Монографии.

1. Гаврилов Б.Я. Обеспечение конституционных прав личности в
уголовном судопроизводстве. - М.: Мир, 2004. - 642с. - 41,6 п.л.

2. Гаврилов Б.Я. Реализация конституционного права граждан на
доступ к правосудию при возбуждении уголовного дела. - М.: ВНИИ МВД
России, 2004. - 92с. - 6,2 п.л.

3. Гаврилов Б.Я. Обеспечение конституционных прав и свобод
человека и гражданина в досудебном производстве. -М.: Российская академия
образования, 2003. - 366с. - 21,4 п.л.

4. Гаврилов Б.Я. О некоторых проблемных вопросах реализации
органами предварительного следствия правовых норм о защите
конституционных прав и свобод человека и гражданина // «Черные дыры» в
Российском законодательстве. 2001. № 1. С. 421-516. -16,5 п.л.

II. Научно-практические комментарии и учебные пособия.

5. Гаврилов Б.Я. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова.- М.: Экзамен, 2002. Гл.
4,7 (ст. 46-48), 29. - 45,4/0,8 п.л.

6. Гаврилов Б.Я. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации / Под общ. ред. В.П. Верина и В.В. Мозякова. - М.:
Экзамен, 2004. Гл. 4,7 (ст. 48), 25 (ст. 184 (в соавт.), 185 (в соавт.), 29,32 (ст.
223-225).-61,0/1,5п.л.

7. Гаврилов Б.Я. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации / Подред. Д.Н. Козака, Е.Б. Мизулиной - М.: Юристъ,
2002. Ст. 13,38,19,41; Гл. 12, ст. 128,150-158,162-163,184-186; Гл. 30, ст. 223-
225.-65,0/2,5 п.л.

8. Гаврилов Б.Я. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации / Под ред. Д.Н. Козака, Е.Б. Мизулиной. - М.: Юристъ,

2004. Ст. 13,38,19,41; Гл. 12, ст. 128,150-158,162-163,184-186; Гл. 30, ст. 223-225.-67,5/3,0 п.л.

9. Гаврилов Б.Я. Процессуальное право: Энциклопедический словарь.
(Энциклопедические словари для юристов-профессионалов). - М: Норма, 2003.
- 6 0 8 с - 38,0/2,0 п.л.

10. Гаврилов Б.Я. Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации в вопросах и ответах. Вып. 1. - М.: Юристь, 2003. - 112 с. - 7,0/1,1
п.л.

11. Гаврилов Б.Я. Досудебное производство по УПК Российской
Федерации (в вопросах и ответах): Учебное пособие. М.: Следственный
комитет при МВД России, 2003. - 4 п.л.

12. Гаврилов Б.Я. Реализация органами внутренних дел основных
положений УПК Российской Федерации: Учебное пособие. М:
Информационно-методический центр ГУК МВД России, 2002. - 1,5 п.л.

13. Гаврилов Б.Я. О некоторых проблемных вопросах УПК РФ и его
применения в практической деятельности (сравнительный анализ с УПК
РСФСР, новые процессуальные институты) / Краснодарский юридический
институт МВД России, 2002. -1,5 п.л.

III. Научные статьи.

14. Гаврилов Б.Я. Новеллы уголовного процесса на фоне криминальной
статистики//Российская юстиция. 2003. № 10. С. 5-9. -0,8 п.л.

15. Гаврилов Б.Я. Новое уголовно-процессуальное законодательство
России: проблемы теории и практики применения («Круглый стол») //
Государство и право. 2002. № 7. С. 119-121. - 0,4 п.л.

16. Гаврилов Б.Я. Способна ли российская статистика о преступности
быть реальной // Государство и право. 2001. № 1. С. 47-62. -1,5 п.л.

17. Гаврилов Б.Я. О реальности российской уголовной статистики //
Законность. 1999. № 6. С. 27-32. - 0,4 п.л.

18. Гаврилов Б.Я. Негативное влияние проблемы регистрации и учета
преступлений на разработку стратегии борьбы с преступностью // Материалы
международной конференции «Стратегия борьбы с преступностью» //
Государство и право. 2004. № 3. С. 99-101. - 0,35 п.л.

19. Гаврилов Б.Я. Экспертная оценка влияния уголовного и уголовно-
процессуального законодательства на обеспечение конституционных прав
граждан на свободу и личную неприкосновенность // Уголовное право. 2004. №
3. С. 118-121.-0,4п.л.

20. Гаврилов Б.Я. Уголовно-правовая (судебная) статистика: реалии
состояния и меры по ее совершенствованию //Российский следователь. 2004. №
10. С. 10-13-0,5 п.л.

21. Гаврилов Б.Я. Международно-правовая • и национальная
регламентация защиты прав участников уголовного процесса // Юридический
консультант. 2004. № 12. - 1,2 п.л.

22. Гаврилов Б.Я. Совершенствование досудебного производства в
свете реализации основных положений УПК РФ // Уголовный процесс. 2005. №
1.-0,8п.л.

23. Гаврилов Б.Я. Актуальные проблемы теории и практики
применения УПК РФ в досудебном производстве // Материалы международной
научно-практической конференции «Актуальные проблемы теории и практики
уголовного судопроизводства и криминалистики. - М.: Академия управления
МВД России, 2004. С. 19-27. - 0,9 п.л.

24. Гаврилов Б.Я. Актуальные проблемы предварительного следствия
по УПК Российской Федерации // Материалы Международной научно-
практической конференции. - М.: МПОА, 2002. С. 133-136. - 0,3 п.л.

25. Гаврилов Б.Я. Год действия УПК РФ в цифрах криминальной
статистики // Материалы Международной научно-практической конференции. -
М.: МПОА, 2004. С. 28-35. - 0,4 п.л.

26.                 Гаврилов БЛ. Мониторинг введения в действие УПК Российской
Федерации:   цели,   задачи и первые итоги // Материалы   Всероссийского
совещания      руководителей      органов      предварительного      следствия:
Информационный бюллетень Следственного комитета при МВД России. 2003.
№2.С.45-50.-0,Зп.л.

27. Гаврилов Б.Я. УПК Российской Федерации: Мнение специалиста и
ученого // Отечественные записки. 2003. № 2. С. 238-255. - 0,9 п.л.

28. Гаврилов БЛ. Сравнительный анализ УПК РСФСР и УПК РФ (с
точки зрения практика и ученого) // Юридический консультант. 2003. № 9. С.
17-29.-1,5п.л.

29. Гаврилов Б.Я. Досудебное производство по УПК Российской
Федерации (в вопросах и ответах) // Информационный бюллетень
Следственного комитета при МВД России. 2003. № 3. С. 6-52. - 3,5 п.л.

30. Гаврилов Б.Я. Этапы становления и пути совершенствования
деятельности органов предварительного следствия // Юридический
консультант. 2000. № 10. С. 4-14. -1,2 п.л.

31. Гаврилов Б.Я. О процессуальной самостоятельности следователя:
история, современное состояние, перспективы развития // Право и политика.
2001. №2. С. 92-99.-0,7п.л.

32. Гаврилов Б.Я. Дискреционизм в праве и его негативное влияние на
обеспечение конституционных прав и свобод // Юридический консультант.
2000. №11-12. С. 9-14.-1,0п.л.

33. Гаврилов Б.Я. Институт доследования - нужен ли он российскому
законодательству и в каком виде? // Юридический консультант. 1999. № 11. С.
8-16.-1,0п.л.

34. Гаврилов Б.Я. Следственный аппарат органов внутренних дел //
Отечественные записки. 2003. № 2. С. 406-424. -1,0 п.л.

35. Гаврилов Б.Я. Самостоятельность следователя сегодня: реальность
или миф? // Юридический консультант. 2000. № 3. С. 4-8. - 0,5 п.л.

36. Гаврилов Б.Я. О некоторых проблемных вопросах уголовно-
процессуального законодательства Российской Федерации // Юридический
консультант. 2002. № 1. С. 42-51. - 0,9 п.л.

37. Гаврилов Б.Я. Обсуждение концепции развития досудебного
производства // Информационный бюллетень Следственного комитета при
МВД России. 1998. № 1. С. 5-13.-0,4п.л.

38. Гаврилов Б.Я. Статус следствия, каким ему быть? // Юридический
консультант. 1999. № 3. С. 7-8. - 0,25 п.л.

39. Гаврилов Б.Я. Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации в вопросах и ответах//Юридический консультант. 2002. №№ 9,10. -
2,5 п.л.

40. Гаврилов Б.Я. О некоторых проблемных вопросах реализации УПК
Российской Федерации//Щит и меч. 2003.21-27 августа. - 0,3 п.л.

41. Гаврилов Б.Я. Об отдельных уголовно-процессуальных институтах
в УПК Российской Федерации // Щит и меч. 2002.11 апреля. - 0,3 п.л.

42. Гаврилов Б.Я. По горячим следам... трехмесячной давности.
Мониторинг УПК // Щит и меч. 2003.17 декабря. - 0,5 п.л.

43. Гаврилов Б.Я. Проект Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации и вопросы досудебного производства // Юридический
консультант. 1998. № 1. С. 13-18. - 0,4 п.л.

44.                     Гаврилов Б.Я. Влияние уголовного и уголовно-процессуального
законодательства   на   становление   правового   государства // Материалы
Международной     научно-практической     конференции     «Философия     и
современность (теоретико-правовой аспект)».   - Владимир: Юридический
институт Минюста России, 1999. С. 16-22. - 0,4 п.л.

45. Гаврилов Б.Я. Законодательные меры по сокращению сроков
содержания под стражей обвиняемых, подсудимых и их числа в следственных
изоляторах России // Материалы международной конференции «Проблемы
соблюдения международных стандартов и решений Европейского Суда по
правам человека в деятельности уголовно-исполнительной системы России». -
Владимир: Юридический институт Минюста России, 2004. С. 63-71. - 0,5 п.л.

46. Гаврилов Б.Я. Обеспечение законности при реализации органами
предварительного следствия материалов оперативно-розыскных мероприятий //
Материалы международной научно-практической конференции «Теория и
практика использования результатов оперативно-розыскной деятельности в
уголовном судопроизводстве». - М.: ВНИИ МВД России, 2002. С. 12-16. - 0,3

п.л.

47. Гаврилов Б.Я. Процессуальные проблемы использования органами
предварительного следствия результатов оперативно-розыскной деятельности //
Материалы криминалистических чтений «Процессуальные и
криминалистические проблемы использования результатов ОРД в процессе
раскрытия и расследования преступлений»: Информационный бюллетень № 20.
- М.: Академия управления МВД России., 2003. С. 14-19. - 0,4 п.л.

48. Гаврилов Б.Я. О некоторых проблемных вопросах обеспечечия
прав граждан на доступ к правосудию на досудебной стадии производства //
Материалы международного семинара «Практика применения Европейской
конвенции по правам человека в Российской Федерации». - Владикавказ, 2000.
С.34-41.-0,4п.л.

49. Гаврилов БЛ. Организованная преступность и ее предупреждение в
наиболее криминализированных отраслях российской экономики // Материалы
Всероссийской научно-практической конференции «Российское государство и
углубление реформ в контексте глубинных мировых процессов, внешних и
внутренних угроз безопасности России, борьбы с организованной
преступностью и коррупцией». - М.: Московский институт МВД России, 2002.
С. 124-133. -0,4п.л.

50. Гаврилов БЛ. Улучшение взаимоотношений граждан и милиции:
Оптимизация оценки деятельности (научно-практический доклад) // Центр
содействия правосудия при фонде ИНДЕМ. - М., 2003. - 81с. - 6,5/1,1 п.л.

51. Гаврилов БЛ. Анализ эффективности проекта «Первый контакт» и
степени его влияния на статистику регистрации преступлений // Улучшение
взаимоотношений граждан и милиции: результаты эксперимента «Первый
контакт». Центр содействия правосудию при фонде ИНДЕМ. - М., 2004. - 86с. -
9,5/1,3 п.л.

52. Гаврилов Б.Я. Вопросы регистрации преступлений // Юридический
консультант. 2004. № 2. С. 26-30. - 0,5 п.л.

53. Гаврилов Б.Я. Чего не знает статистика // Щит и меч. 2003. 5
ноября. - 0,3 п.л.

54. Гаврилов Б.Я. Каждое второе преступление ... как бы и не
совершалось // Щит и меч. 1998.17 июля. - 0,3 п.л.

55. Гаврилов Б.Я. Не укради - статистику испортишь! // Российская
газета. 1999.26 марта. - 0,2 п.л.

56. Гаврилов БЛ. О взаимодействии аппаратов следствия с
криминальной милицией и некоторых вопросах «лукавой» статистики //
Вестник МВД России. 1997. № 3. С. 53-61. -0,4 п.л.

57. Гаврилов Б.Я. Влияние латентной преступности на состояние
правопорядка в обществе // Юридический консультант. 1998. № 8. С. 4-10. - 0,7
п.л.

58. Гаврилов БЛ. Проблемы регистрации и учета преступлений и пути
их правового решения // Информационный бюллетень Следственного комитета
при МВД России. 1999. № 1. С. 9-22. - 0,6 п.л.

59. Гаврилов Б.Я. Уголовное законодательство и проблема краж //
Юридический консультант. 1999. № 7. С. 10-14. - 0,6 п.л.

60. Гаврилов БЛ. Кражи: игра в цифры и реальность // Щит и меч.
1999.19 августа. - 0,4 п.л.

61. Гаврилов БЛ. Есть мнение//Юридический консультант. 1999. № 5.
С. 15-17.-0,3 п.л.

62. Гаврилов БЛ. Не ломать, а строить // Интерпол - Экспресс. 2000. №
15.-0,2пл.

63. Гаврилов БЛ. Арест - мера пресечения // Юридический
консультант. 1997. № 8. С. 11-15. - 0,4 п.л.

64. Гаврилов БЛ. Обзор судебно-следственной практики возвращения
для дополнительного расследования уголовных дел о хищениях //

Актуальность темы исследования. На протяжении длительного времени институт третейского судопроизводства активно использовался в нашей стране для защиты нарушенных или оспоренных гражданских прав. В период с 1917 по 1992 гг. в связи с фактическим отказом на государственном уровне от признания даже самого факта возможности существования права частной собственности шло планомерное сужение сферы применения данного института защиты частных прав. С начала 30-х гг. XX века в нашей стране практически действовали лишь два постоянно действующих третейских суда - Морская Арбитражная Комиссия и Внешнеторговая Арбитражная Комиссия при Всесоюзной торговой палате СССР - призванные разрешать споры советских внешнеторговых организаций с иностранными коммерческими партнерами. В тоже время во всех странах с развитой рыночной экономикой продолжалось планомерное развитие института третейских судов (арбитражей), следствием чего стало разрешение в них, а не в государственных судах, подавляющего большинства споров экономического характера.¹

Переход России в конце XX века к рыночным отношениям, сопровождавшийся неизбежным признанием права частной собственности и свободы договорных отношений, создал объективные предпосылки для возрождения в нашей стране института третейского судопроизводства. Стремительный рост числа постоянно действующих третейских судов, пробельность, противоречивость и архаичность законодательства о третейских судах и третейском судопроизводстве, отсутствие специальных комплексных теоретических исследований в данной области, а также отечественной практики и правовых традиций разрешения третейскими судами спорных правоотношений и их взаимодействия с государственными судами повлекли за собой целый комплекс вопросов законодательного, теоретического и практического характера.

Как показывает системный анализ российской правотворческой и правоприменительной практики, решить названные вопросы без комплексных теоретических исследований наиболее проблемных аспектов третейского судопроизводства с выработкой практических рекомендаций общетеоретического, нормо-творческого и прикладного характера не представляется возможным. В этой связи актуальность настоящего исследования не вызывает сомнений.

Актуальность диссертационного исследования обусловлена также принятием целого комплекса законодательства, регламентирующего вопросы третейского судопроизводства: Федерального Закона РФ от 24.07. 2002 г. № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», Гражданского процессуального кодекса РФ и Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования. На протяжении более ста лет в нашей стране фактически не было проведено ни одного теоретического монографического исследования, посвященного вопросам отечественного третейского судопроизводства. Существовавшие отдельные публикации в подавляющем большинстве затрагивали лишь вопросы практического функционирования третейских судов, совершенно не исследуя проблематику законодательной регламентации и теории третейского судопроизводства. Стоит отметить, что за период с 1917 г. и до конца XX в. в нашей стране были защищены четыре кандидатских диссертации по проблематике третейского судопроизводства (Гендзехадзе Е.Н. Третейский суд в СССР: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1954; Григоров А.А. Правовая природа и процедура внешнеторгового арбитража в СССР: Дис.... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1971; Виноградова Е.А. Правовые основы организации и деятельности третейского суда: Дис. (научный доклад) ... канд. юрид. наук. М., 1994; Цыганова Е.М. Проблемы правового регулирования и деятельности коммерческих третейских судов в Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 1996), но, как представляется, они не могли проанализировать и исследовать, тем более в динамике, весь комплекс существующих в данной области проблем.

В настоящее время вопросы третейского судопроизводства исследуются многими авторами ' Од^нако ^в подавляющем большинстве случаев их работы

посвящены зарубежному опыту третейского судопроизводства, либо анализу подвергается один из имеющихся в данной области проблемных вопросов, или же проблематика третейского судопроизводства исследуется в комплексе с иными альтернативными способами урегулирования и разрешения споров.

С принятием в 2002 г. в Российской Федерации целого блока нормативных актов, в той или иной мере регламентирующих вопросы третейского судопроизводства и взаимодействия государственных судов с третейскими судами, возникла необходимость в системном исследовании названного правового института в свете нового законодательства.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что третейское судопроизводство России в настоящее время находится на начальном этапе развития и его проблемные аспекты нуждаются в глубоком, полном и всестороннем исследовании.

1 См. например: Носырева ЕМ. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в

США: Дис.... д-ра юрид. наук. Воронеж. 2001; Мямин А.С. Внесудебное и третейское ypeгyлирование внешнеторговых споров: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2001; Чан Хоанг Хай. Разбирательство и разрешение в третейском порядке хозяйственных споров в Социалистической Республике Вьетнам: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002; Петров М.В. Взаимодействие государственного суда и международного коммерческого арбитража: Дис.... канд. юрид. наук. СПб., 2003; Курочкин С.А, Теоретико-правовые основы третейского разбирательства в Российской Федерации: Дис... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2004.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целями диссертационного исследования являются: комплексное и всестороннее изучение преемственности современных отечественных третейских судов аналогичным юрис-дикционным органам Российской Империи; системный анализ действующего законодательства, регламентирующего третейское судопроизводство в Российской Федерации; выявление проблемных аспектов третейского судопроизводства и теоретическое обоснование путей и способов его реформирования.

Для достижения указанных целей были определены следующие задачи:

1. Обобщение, систематизация и анализ существующих точек зрения на
определение понятия «третейский суд»;

2. Комплексное изучение становления и развития третейских судов и тре
тейского судопроизводства в России;

3. Определение правовой сущности процедуры разрешения споров в тре
тейском суде и ее корреляция с гражданским процессом;

4. Изучение теоретических положений относительно классификации тре
тейских судов, видов соглашения о передаче спора в третейский суд и их нор
мативной и практической реализации;

5. Исследование законодательных требований к кандидатуре третейского
судьи на предмет реальности их соблюдения при формировании состава тре
тейского суда;

6. Анализ законодательной базы и исследование правоприменительной
практики по вопросам взаимодействия третейских и государственных судов.

Методология исследования. Основой диссертационного исследования, тема, структура и содержание которой связаны с необходимостью исследования большого и разнопланового массива законодательства и правоприменительной практики, стали концептуальные положения диалектико-материалистического метода познания, а также системный и функциональный методы, методы анализа и синтеза, восхождения от абстрактного к конкретному и от конкретного к абстрактному и другие. Также использовались частноправовые методы: историко-правовой, сравнительно-правовой, формально-юридический, логико-гноссеологический и другие.

Теоретическая основа исследования проблемных аспектов третейского судопроизводства России составили труды известных русских дореволюционных процессуалистов: С.В. Александровского, К. Анненкова, А.Л. Боровиковского, Е.В. Васьковского, С.И. Викторского, А.И. Вицына, А.Ф. Волкова, А.Г. Гойхбарга, А.Х. Гольмстена, В. Гордона, Г. Державина, Ф.М. Дмитриева, Н.Л. Дювернуа, Н.А. Заозерского, В.Л. Исаченко, А. Куницына, Н. Ланге, Е.А. Не-федьева, Г. Рыдзюнского, В.А. Рязановского, В. Строева, И.М. Тютрюмова и И.Е. Энгельмана.

Теоретическую основу исследования проблематики третейского судопроизводства составили труды современных российских ученых (в области процессуальных наук, общей теории права, сравнительного правоведения, истории,

международного частного права, предпринимательского права и др.): С.С. Алексеева, Н.Т. Арапова, И.В. Архипова, Н.А. Баринова, О.В. Баронова, М.М. Богуславского, Е.Н. Бырдина, А.П. Вершинина, М.А. Викут, И.М. Зайцева, Е.А. Виноградовой, В.П. Воложанина, Л.Н. Галенской, В.Н. Гапеева, A.M. Гребен-цова, А.А. Григорова, Л.А. Грось, М.А. Гурвича, К.И. Девяткина, Г.К. Дмитриевой, Г.А. Жилина, В.М. Жуйкова, Н.Б. Зейдера, В. Кабатова, Р.Ф. Каллист-ратовой, Ю.Х. Калмыкова, А.И. Кандыбки, А.Д. Кейлина, М.И. Клеандрова, А.С. Комарова, СМ. Кудряшова, Д.И. Курского, П.В. Логинова, Л.А. Лунца, И.М. Лурье, А.И. Минакова, М.Э. Морозова, М.В. Немытиной, И.Б. Новицкого, Е.И. Носыревой, Г.Л. Осокиной, А.Г. Плешанова, И.Г. Побирченко, Е.В. Поповой, В.Ф. Попондопуло, Н.А. Рассахатской, И.В. Решетниковой, Т.А. Савельевой, Е.В. Салогубовой, О.Ю. Скворцова, Е.А. Суханова, В.Н. Тарасова, В.И. Ткаченко, Я.Ф. Фархтдинова, А.Г. Федорова, М.А. Фокиной, А.В. Цихоцкого, Е.М. Цыгановой, М.С. Шакарян, И. Шихата, В.Н. Щеглова, К.С. Юдельсона, В.Ф. Яковлева, В.В. Яркова и др.

Автор обращался к работам зарубежных ученых: Ю.Г. Басина, П.Я. Грешникова, Э. Гротрайана, Р. Давида, Р. Книпера, В.В. Комарова, А.Х. Мин-дагулова, Д.К. Мосс, М.К. Сулейменова, Ч.Х. Чай, Э. Штанке и др.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили: дореволюционное законодательство России (Соборное Уложение 1649 г., «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», 1861 г., Устав Гражданского Судопроизводства 1864 г. и др.); нормативные акты советского и постсоветского периодов, проекты ГПК РФ и Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации»; международные договора и конвенции (Русско-финский договор об установлении границы и мирных отношений 1918 г., Договор о Шпицбергене 1920 г., «О международной гражданской авиации» 1944 г., «О борьбе с дискриминацией в области образования» 1960 г. и др.); постановления и определения Конституционного, Верховного и Высшего Арбитражного судов РФ; действующее гражданское и арбитражное процессуальное законодательство, законодательство о третейских судах; Положения и Регламенты более 60 постоянно действующих третейских судов из 20 субъектов Российской Федерации.

Научная новизна диссертационного исследования. В условиях изменения в ходе судебной реформы российского законодательства, регламентирующего третейское, гражданское и арбитражное судопроизводства, представленная диссертация представляет собой одно из первых в современный период комплексных монографических исследований проблемных аспектов третейского судопроизводства в России. В диссертации определены: понятия постоянно действующего третейского суда и состава третейского суда; правовая сущность процедуры рассмотрения и разрешения споров в третейском суде и ее соотношение с гражданским процессом; виды и содержание соглашения о третейском суде. Анализируются предпосылки и формы взаимодействия третейских судов

с судами государственными по вопросам принудительного обеспечения иска, рассматриваемого третейским судом, при оспаривании решения третейского суда, а также при решении вопроса о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение.

В результате проведенного исследования автором обосновываются и выносятся на защиту следующие основные положения, составляющие его новизну:

1. Понятие «третейский суд», являясь далеко не однородным, необосно
ванно используется законодателем для определения юрисдикционного органа в
целом - постоянно действующего третейского суда (п. 3 ст. 7, п. 3 ст. 9, п. 1 ст.
15 п. 1 ст. 23 и другие Федерального закона РФ «О третейских судах в Россий
ской Федерации»), для определения конкретного состава третейского суда (п. 2
ст. 16, п. 1 ст. 17, п. 3 ст. 21, п. 2 ст. 24 и другие Федерального закона РФ «О
третейских судах в Российской Федерации»). Необходимо проводить четкое от
граничение, как на законодательном уровне, так и в правоприменительной
практике, негосударственного юрисдикционного органа - третейского суда от
состава третейского суда, сформированного для рассмотрения и разрешения
спорного гражданско-правового отношения.

С учетом современных правоположений и имеющихся научных точек зрения (Е.А. Виноградова, Р.Ф. Каллистратова, П.В. Логинов, Е.И. Носырева, Я.Ф. Фархтдинов, М.С. Шакарян, В.В. Ярков и др.) в исследовании определяются понятия:

постоянно действующий третейский суд - как условное название негосударственного органа - структурного подразделения юридического лица, действующего при этой организации, который своей материально-технической и нормативной базой оказывает по соглашению сторон спорного правоотношения содействие им в организации третейского разбирательства, рассмотрении и разрешении гражданско-правового конфликта, а в случае необходимости - и в формировании состава третейского суда;

состав третейского суда - как лица (лицо), избранные сторонами в согласованном ими порядке, либо назначенные в установленном порядке руководителем постоянно действующего третейского суда, рассматривающие и разрешающие спор, переданный на их рассмотрение по соглашению сторон в порядке, также определенном этими сторонами, и правомочные вынести решение, имеющее для сторон ту степень обязательности, которая прямо или косвенно определена в их соглашении.

2. Процедура рассмотрения и разрешения споров из гражданских право
отношений в третейском суде не может быть признана в качестве альтернатив
ного правосудия, а также отождествляться с правосудием в целом, как на то
указывают С.М. Амосов, И.Ю. Захарьящева, М.В. Немытина, Е.А. Суханов, так
как третейские суды, являясь негосударственными юрисдикционными органа
ми, не входят в судебную систему Российской Федерации, не являются носите
лями судебной власти и не закреплены в качестве таковых в Конституции РФ.
Они при рассмотрении и разрешении гражданско-правовых споров действуют

не от имени государства и могут рассматривать только прямо предусмотренные в законе категории гражданских дел.

3. На основе историко-правового анализа делается вывод о том, что про
цедура рассмотрения и разрешения спорного гражданско-правового отношения
в третейском суде представляет собой одну из разновидностей существующих
форм судопроизводства наряду с гражданским и арбитражным. Такое понима
ние порядка разрешения дел в третейских судах предопределило подход к оп
ределению места третейского судопроизводства в системе судопроизводств в
государственных судах.

4. Анализ имеющихся научных точек зрения о соотношении третейского
судопроизводства с гражданским процессом позволил сделать вывод - третей
ское судопроизводство, несмотря на имеющиеся отдельные отличия, составляет
подотрасль российского гражданского процесса в широком его понимании (од
ну из его разновидностей наряду с арбитражным судопроизводством), что обу
славливается общностью основных признаков функционирования, норматив
ных актов, процессуальных институтов, основы, целей и порядка деятельности,
а также процессуальных принципов.

5. Анализ современных точек зрения относительно классификации тре
тейских судов (О.В. Баронов, А.П. Вершинин, Е.А. Виноградова, Р.Ф. Каллист-
ратова, М.И. Клеандров, О.Ю. Скворцов, Я.Ф. Фархтдинов, В.Ф. Яковлев и др.)
позволил автору определить собственное видение данной проблемы. Впервые в
современной процессуальной науке сформирована классификация отечествен
ных третейских судов, основанная на комплексном подходе, с применением
критериев легитимности, срока действия, правового статуса учредителя, субъ
ектного состава сторон и предметного состава разрешаемых споров, что позво
ляет создать целостное представление об отечественных третейских судах.

6. Вывод о том, что понятия «соглашение о передаче спора в третейский
суд (соглашение о третейском суде)», «третейское соглашение» и «третейская
оговорка (третейская запись)» не являются ни коим образом синонимичными,
соотносятся между собой как общее (соглашение о передаче спора в третейский
суд) и частное (третейское соглашение, третейская оговорка), различно оформ
ляются (третейское соглашение и третейская оговорка).

Проведенный в рамках исследования анализ указанных понятий позволяет сделать вывод о недопустимости смешения их или подмены одних из них другими, а также о необходимости более тщательного их разграничения (в первую очередь- законодательного) и последовательного применения.

7. Анализ действующего отечественного законодательства (Федеральный
закон РФ «О третейских судах в Российской Федерации», Закон РФ «О между
народном коммерческом арбитраже» и др.) позволяет придти к выводу об опре
деленной непоследовательности законодателя при определении критериев, ко
торым должна отвечать кандидатура третейского судьи, о круге лиц, которые
ни при каких условиях не могут исполнять обязанности третейского судьи в
силу своих должностных полномочий, а также о практической невозможности
соблюдения правоприменителем ряда положений ст. 8 Федерального закона РФ

«О третейских судах в Российской Федерации», вследствие чего необходимо унифицировать и конкретизировать указанные законодательные требования.

8. Обосновывается необходимость унификации норм российского законодательства (Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», Гражданского процессуального кодекса РФ, Арбитражного процессуального кодекса РФ), регламентирующих формы и процедуру взаимодействия третейских и государственных судов.

Научно-теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования состоят в том, что содержащиеся в нем понятийные характеристики отдельных институтов, а также выводы и предложения могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях теории и практики третейского судопроизводства, в правоприменительной деятельности третейских и государственных судов.

Содержащиеся в работе законодательные предложения могут быть использованы в процессе реформирования федерального законодательства о третейских судах, гражданского и арбитражного процессуальных кодексов, а также в разработке Правил постоянно действующих третейских судов.

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы в преподавании цивилистических учебных дисциплин и учебных курсов, связанных с альтернативным разрешением гражданско-правовых споров.

Апробация результатов исследования. Теоретические положения, практические выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, отражены в отдельных главах трех учебников, учебном пособии, двух научно-практических комментариях, а также в опубликованных статьях и тезисах.

Полученные в процессе исследования результаты докладывались автором более чем на 20 региональных, межрегиональных, Всероссийских и международных научно-практических конференциях, в том числе: «Теория и практика разбирательства в третейском суде» (Сочи Краснодарского края, 1999); «Практика и перспективы развития в России альтернативных форм разрешения правовых конфликтов» (Анапа Краснодарского края, 2000); «Правовая политика: федеральные и региональные проблемы» (Саратов, 2000); «Методы разрешения споров: посредничество и арбитраж. Новый подход к разрешению экономических споров» (Краснодар, 2000 г.); «Развитие альтернативных форм разрешения правовых конфликтов в России: практика, проблемы, перспективы» (Анапа Краснодарского края, 2001); «Актуальные проблемы гражданского права, гражданского и арбитражного процесса» (Воронеж, 2002); «Актуальные проблемы реформирования правовой системы Российской Федерации» (Белгород, 2002); «Полномочия третейского суда в принятии обеспечительных мер. Оспаривание и принудительное исполнение решений третейского суда» (Волжский Волгоградской области, 2003); «Проблемы применения на практике ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» (Волгоград, 2003); «Негосударственные способы защиты субъективных прав» (Волжский Волгоградской области,

2003); «Два века юридической науки и образования в Казанском университете» (Казань, 2004); «Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика» (Сочи Краснодарского края, 2004).

Результаты исследования использовались автором при разработке спецкурса «Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров» (1999) и магистерской программы «Третейское судопроизводство» (2002), а также применяются им при проведении лекционных и практических занятий по указанным дисциплинам в структурных подразделениях СГАП. Научные и практические идеи диссертационного исследования автором были апробированы при чтении лекций для третейских судей (Сочи Краснодарского края, 1999; Краснодар, 1999; Волжский Волгоградской области, 2003) и юристов на факультете повышения квалификации (Саратов, 2003).

Автором проводилась правовая экспертиза Положений и Регламентов 7 постоянно действующих третейских судов из 4 субъектов Российской Федерации, по результатам которых давались научно-практические рекомендации по приведению их в соответствие с федеральным законодательством, ряд из которых впоследствии учтен руководством третейских судов.

Отдельные авторские предложения учтены законодателем при разработке и принятии ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации.

Структура диссертации основана на принципах логики и последовательности изложения. Согласно цели исследования диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя девять параграфов, заключения, библиографии и двух приложений.

Общий объем диссертации - 226 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, раскрывается степень разработанности проблемы, методологическая основа, цели и задачи исследования. Излагаются основные положения, выносимые на защиту и подтверждающие научную новизну. Отмечается апробация результатов исследования и их практическое внедрение.

В первой главе «Понятие, история возникновения и развития третейских судов и третейского судопроизводства в России» рассматриваются основные вопросы понятия, генезиса и динамики развития третейского суда и третейского судопроизводства.

В первом параграфе «Понятие третейского суда» анализируются основные точки зрения отечественных и зарубежных правоведов относительно определения понятия третейского суда и его законодательные формулировки. Про-

блемность определения понятия третейского суда обуславливается многоплановостью и неоднородностью данного института защиты гражданских прав.

Диссертантом группируются и исследуются существующие понятия третейского суда по следующим критериям: употребляемые для обозначения постоянно действующего негосударственного юрисдикционного органа (Е.А. Виноградова, А.А. Григоров, Р.Ф. Каллистратова, П.В. Логинов, Я.Ф. Фархтдинов и др.); применяемые для определения юрисдикционного органа, созданного самими сторонами спорного правоотношения для разрешения конкретного спора (И.П. Гришин, М.С. Шакарян, В.В. Ярков и др.); используемые в качестве наименования самой процедуры рассмотрения и разрешения спора в третейском суде (Е.А. Виноградова, Г.К. Дмитриева, Е.И. Носырева, А.Г. Федоров и др.); обозначающие непосредственно состав третейского суда, разрешающий спорное правоотношение (Е.А. Виноградова).

По результатам проведенного системного анализа существующих подходов и точек зрения автор приходит к выводу о невозможности и бесперспективности определения постоянно действующего третейского суда, третейского суда ad hoc, процедуры рассмотрения и разрешения спора в третейском суде, а также состава третейского суда одним сводным понятием «третейский суд» и о необходимости дифференцированного к ним подхода. Диссертантом предлагаются свои определения вышеназванных понятий.

Во втором параграфе «История возникновения и развития третейских судов и третейского судопроизводства в России» диссертантом анализируется генезис отечественных третейских судов и прослеживается развитие их и третейского судопроизводства в России.

Третейское судопроизводство представляет самый древний из цивилизованных способов разрешения гражданско-правовых споров, а третейские суды предшествовали судам государственным и на определенном этапе исторического развития в нашей стране равнялись с ними по статусу или даже превосходили их. Институт третейского судопроизводства был хорошо известен в России уже в XIV веке.

Диссертантом прослеживается динамика развития российского законодательства, регламентирующего третейское судопроизводство и возможность разрешения в третейских судах отдельных категорий дел, начиная с 1552 г., когда институт третейского судопроизводства стал в нашей стране впервые пользоваться официальной государственной поддержкой, и до настоящего времени. В рамках параграфа анализируются предпосылки и последствия проводимой в нашей стране реформы законодательства о третейских судах, а также отмечается определенная преемственность современного третейского судопроизводства в Российской Федерации ранее существовавшему.

Третейское судопроизводство было и остается привлекательным способом защиты нарушенных или оспоренных прав из гражданских правоотношений в связи с его многочисленными преимуществами перед судопроизводством в судах государственных.

Наибольшее развитие третейские суды в России получили в конце XIX -начале XX века в связи с развитием экономики и, как следствием, ростом числа и видов заключаемых сделок, многообразием биржевого оборота, что требовало не только и не столько юридического обоснования выносимого судом решения при разрешении возникающих споров, но в первую очередь детального знакомства с механизмом, спецификой и терминологией соответствующей торговой или биржевой операции. В своей деятельности они восприняли все лучшее, что на протяжении веков было выработано учеными-теоретиками и юристами-практиками для третейских судов Древнего Рима, Древней Греции и других государств, и применили его, творчески соотнеся с существующими в нашей стране политическими и экономическими отношениями.

С первых дней существования Советской власти в России уделялось внимание развитию института третейского судопроизводства. Так, Декретом о суде № 1 от 22 ноября 1917 г. предусматривалась возможность для сторон «по всем спорным гражданским, а также частноуголовным делам» обращаться к третейскому суду, порядок деятельности которого был определен Декретом ВЦИК (Декрет о третейском суде) от 16 февраля 1918 г. Однако в дальнейшем отношение к институту третейского судопроизводства на государственном уровне было двойственным. Как представляется, объяснялось это следующими двумя аспектами: во-первых, существовала реальная необходимость быстрого и квалифицированного разрешения споров (как внутри-, так и межгосударственных), которые мог обеспечить именно институт третейского судопроизводства, и, во вторых, негативная позиция руководства государства «рабочих и крестьян» к частной собственности в целом.

В период 20-х - 60-х гг. прошлого века в нашей стране специальные разработки проблематики третейских судов отсутствовали, существующая информация ограничивалась исключительно лишь главами в учебных пособиях по гражданскому и арбитражному процессу (Е.А. Виноградова). Подобное положение обуславливалось продолжавшей бытовать идеологической концепцией полного подчинения гражданской юрисдикции государству, когда мог существовать только «суд государственный, приспособленный для защиты ценностей существующей системы, тоталитарной по своей сущности, прикрывающий диктатуру партийной олигархии».¹

Только провозглашение, признание на государственном уровне и нормативное закрепление в Законе РСФСР от 24.12.1990 г. №443-1 «О собственности в РСФСР» частной собственности в качестве одного из видов собственности, наряду с государственной и общественной, послужили позитивным фактором для возрождения отечественных третейских судов и третейского судопроизводства.

Во второй главе «Третейское судопроизводство» рассматривается комплекс вопросов, связанных с процедурой рассмотрения и разрешения граждан-

1 Савельева Т.А. Судебная власть в гражданском процессе. Саратов. 1997. С. !

скоправовых споров в третейских судах и представляющих наибольшую проблематичность.

В первом параграфе «Правовая сущность процедуры разрешения споров в третейском суде и ее соотношение с гражданским процессом» автором анализируются существующие точки зрения относительно осуществления отечественными третейскими судами правосудия в рамках рассмотрения и разрешения ими гражданских дел, а также правовая позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу. Диссертант приходит к выводу о том, что третейские суды в своей юрисдикционной деятельности правосудия не осуществляют. Обусловлено это тем, что третейские суды, являясь негосударственными юрисдикцион-ными органами, не входят в судебную систему Российской Федерации, не являются носителями судебной власти и не закреплены в качестве таковых в Конституции РФ. Кроме того, они при рассмотрении и разрешении споров из гражданских правоотношений действуют не от имени государства и могут рассматривать только прямо предусмотренные в законе категории гражданских дел.

В данном параграфе проводится комплексный системный анализ существующих подходов и точек зрения относительно правовой сущности процедуры разрешения споров в третейском суде. Сторонниками первой точки зрения отмечается, что третейские суды проводят разбирательство, а не судопроизводство по гражданским делам, так как последнее присуще исключительно государственным судам и непосредственно связано с осуществлением правосудия. Приверженцы второй точки зрения не делают различия между разбирательством и судопроизводством, вследствие чего используют данные термины в качестве синонимов при определении процедуры разрешения споров Б третейском суде. Третья группа авторов, без какой либо детальной аргументации, считает, что процедура рассмотрения и разрешения споров в третейских судах, несмотря на ее определенное отличие от аналогичной процедуры в судах государственных, является судопроизводством. Существует также крайняя точка зрения, согласно которой третейское разбирательство представляет собой посредничество, основанное на гражданско-правовом договоре об установлении прав и обязанностей.

Диссертантом поддерживается точка зрения об осуществлении третейскими судами судопроизводства, что подтверждается им следующим положением: в качестве таковой процедура разрешения споров в третейском суде признается на государственном уровнем (Резолютивная часть Решения № 2 Совета по судебной реформе при Президенте Российской Федерации от 12 марта 1997 г. «О практике реализации новых форм уголовного и гражданского судопроизводства»), о также общностью:

1. основных признаков функционирования государственных и третейских судов (В.Н. Щеглов, Е.В. Попова);

2. нормативных актов, регламентирующих деятельность третейских и государ
ственных судов (Н.Б. Зейдер);

3. процессуальных институтов и принципов гражданского, арбитражного и
третейского судопроизводств (А.Д. Кейлин, И.М. Зайцев);

4. основы, целей и порядка деятельности государственных и третейских судов (М.А. Викут).

В результате автор приходит к выводу о том, что третейское судопроизводство, несмотря на имеющиеся отдельные отличия, представляет собой подотрасль российского гражданского процесса в широком его понимании и что под ним следует понимать урегулированный нормами третейского процессуального права порядок рассмотрения и разрешения дел из гражданских правоотношений третейскими судами.

Во втором параграфе «Классификация третейских судов и их виды» автором анализируются существующие в отечественной и зарубежной процессуальной литературе точки зрения относительно классификации и видов третейских судов, отмечается отсутствие как таковой унифицированной единой классификации отечественных третейских судов. Необходимость классификации обуславливается возникающими на практике проблемами при решении вопросов о подведомственности какого-либо конкретного спорного правоотношения третейским судам вообще, а также о его подсудности тому или иному конкретному третейскому суду и имеет крайне важное как научное, так и принципиальное прикладное значение, способствуя единообразному определению компетенции и сферы деятельности третейских судов, а также быстрому и правильному урегулированию спора.

Диссертантом предлагается классифицировать третейские суды (Приложение № 1 к диссертации): по их легитимности - на легитимные и нелегитимные; по сроку действия - на ad hoc, постоянно действующие и ограниченного срока действия; по порядку создания - на созданные государством и на созданные организацией-учредителем; по сфере деятельности - на межгосударственные, «внешние» и «внутренние», по субъектному составу сторон разрешаемых спорных правоотношений - на исключительно для физических лиц, только для юридических лиц и на для физических и юридических лиц; по характеру разрешаемых споров - общей юрисдикции, специальной юрисдикции и корпоративные.

В третьем параграфе «Соглашение о третейском суде, его содержание и виды» диссертантом обосновывается процессуальное значение и содержание соглашения сторон спорного правоотношения о передаче его для разрешения в третейский суд, анализируется динамика развития в Российском законодательстве требований его к форме и содержанию.

Проводя комплексный анализ существующих в международной практике видов соглашений о третейском суде - третейского договора, третейской оговорки и третейского соглашения (записи), автором отмечается, что они соотносятся с соглашением о третейском суде как частные с общим, и подчеркивается, что, несмотря на их кажущуюся «близость», отмеченные понятия содержат существенные принципиальные отличия. В России третейский договор фактически не используется, в связи с чем остаются два вида соглашений о третейском суде: третейская оговорка - включаемая непосредственно в текст договора (контракта, соглашения и т.п.) и являющаяся его составной частью, распростра-

няющаяся на какой-то конкретный спор, их группу или все споры, могущие возникнуть в будущем в связи с его исполнением; третейское соглашение (запись) - отдельный документ, составляемый сторонами, в котором содержится их договоренность о передаче в третейский суд конкретного спора, группы или всех споров, которые уже возникли или могут возникнуть между ними. Однако в обоих случаях сторонами должна быть достигнута и зафиксирована в соглашении о третейском суде договоренность о передаче спора в конкретный третейский суд.

Автором проводится критический анализ понятийного аппарата Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», правоприменительной практики и отдельных точек зрения применительно к формулировкам понятия соглашения о третейском суде, по результатам которого делаются законодательные предложения.

В процессе исследования вопроса легитимности заключения альтернативных соглашений о третейском суде диссертант пришел к выводу о недопустимости заключения соглашений о третейском суде, закрепляющих за истцом преимущественное право выбора конкретного юрисдикционного органа - государственного или третейского суда из ранее согласованных сторонами (Третейский суд для разрешения экономических споров при ТПП Республики Татарстан, Постоянно действующий третейский суд при Волжской ТПП). Данный вывод обусловлен тем, что в случае заключения сторонами аналогичного соглашения о третейском суде оно: во-первых, ни коим образом не будет свидетельствовать о достижении сторонами конкретной договоренности о передаче спора в третейский суд; во-вторых, по существу аннулирует достигнутую договоренность, сделает ее бессмысленной, так как предоставит истцу право на односторонний отказ от обращения в третейский суд и, в третьих, нарушает принцип процессуального равноправия сторон, существенно ущемляя права ответчика.

В четвертом параграфе «Формирование состава третейского суда и требования к кандидатурам третейских судей» рассматриваются указанные вопросы, представляющие собой одну из важнейших процессуальных проблем не только в начале третейского судопроизводства, но и остающуюся актуальной вплоть до его завершения, а также при оспаривании решения третейского суда и при решении вопроса о выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение.

Действующее законодательство при регламентации процедуры формирования третейского суда и нормативном закреплении требований, которым должна соответствовать кандидатура третейского судьи, использует различные подходы и критерии.

В нормах Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» вообще отсутствуют какие-либо требования или ограничения к кандидатурам третейских судей. В соответствии со смыслом его норм исполнение функций третейского судьи возможно как судьей государственного суда, так и иным государственным служащим, что в свою очередь, противопоставляет их требовани-

ям ч. 3 ст. 3 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», ч. 2 ст. 5 Закона РФ «О мировых судьях в Российской Федерации», ст. 11 Федерального Закона РФ «Об основах государственной службы Российской Федерации», ч. 1 ст. 2 Закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также ст. 6 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, согласно которым лица, назначенные судьями в соответствии с Конституцией РФ, государственные служащие, адвокаты и нотариусы, помимо основной работы, вправе заниматься лишь научной, преподавательской, литературной и иной творческой деятельностью. Участие же этих категорий граждан в разрешении споров в качестве третейского судьи никоим образом не может быть отнесено к перечисленным видам деятельности. Результатом подобной законодательной нечеткости может явиться отмена решения третейского суда или отказ в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение в связи с рассмотрением дела в незаконном составе.

С учетом изложенного автором выдвигается предложение о нормативном устранении отмеченного противоречия и приведение в соответствие Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» с нормами выше перечисленных законов.

В процессе системного анализа ст. 8 Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», содержащей обширный перечень требований к кандидатуре третейского судьи, диссертантом акцентируется внимание на ряде ее положений, являющихся далеко не однозначными и зачастую не могущими быть реализованными на практике:

1. В п. 1 указанной статьи законодательное закрепление нашло положение о том, что третейский судья должен дать согласие на участие в качестве такового в разрешении дела. Однако ни в рассматриваемой статье, ни в Законе в целом не содержится указаний на то, каким именно образом должно фиксироваться данное согласие, а также кто и в каком порядке должен его удостоверять. На наш взгляд представляется целесообразным подобное согласие кандидата в третейские судьи фиксировать каждый раз в материалах дела, в рассмотрении которого он впоследствии будет участвовать. 2. В п. 2 содержится требование о том, что третейский судья при единоличном рассмотрении дела (председательствующий состава третейского суда при коллегиальном рассмотрении дела) должен обладать высшим юридическим образованием. Как и в предыдущем случае, непроработанность в Законе данного требования вызывает целый комплекс вопросов: достаточно ли претенденту предоставить копию диплома один раз руководству постоянно действующего третейского суда при включении его кандидатуры в рекомендательный список третейских судей или же он должен представлять ее каждый раз при рассмотрении конкретного дела для приобщения к материалам? На наш взгляд последний вариант представляется наиболее целесообразным, так как позволит в дальнейшем компетентному государственному суду при оспаривании решения третейского суда или при решении вопроса о выдаче

исполнительного листа на его принудительное исполнение документально

проверить соблюдение указанного требования.

Диссертант полемизирует с отдельными авторами (В.Н. Тарасов), предлагающими исключить из закона данное положение, как необоснованно ужесточающее требования к кандидатуре третейского судьи, отмечая, что третейский судья единолично рассматривающий дело (председатель состава третейского суда) должен обязательно обладать высшим юридическим образованием в связи с тем, что основания, влекущие последующее оспаривание решения третейского суда или отказ в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение, имеют процессуальный характер и могут быть соблюдены в процессе рассмотрения и разрешения дела только лицом с высшим юридическим образованием. Если допустить, что никто из состава третейского суда не обладает высшим юридическим образованием (как это зачастую случалось до принятия Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации»), то третейские судьи окажутся обреченными на допущение нарушений императивных процессуальных требований Закона, следствием чего станут закономерные отмены решений третейских судов, либо обоснованные отказы в выдаче исполнительных листов на их принудительное исполнение.

3. В п. 4 отмечается, что «Третейским судьей не может быть физическое лицо,
не обладающее полной дееспособностью либо состоящее под опекой или
попечительств». Как представляется, проверка наличия-отсутствия дееспо
собности у претендента, а также состояния его под опекой или попечитель
ством практически не выполнима и с неизбежностью повлечет за собой не
преодолимые проблемы.

Если вопрос о полной дееспособности кандидата в третейские судьи руководство постоянно действующего третейского суда еще и может проверить (причем подтвердив документально, так как в этом заинтересован сам претендент), то его ограничение или полное лишение дееспособности проверить вообще не представляется возможным, так как подобные сведения носят «закрытый» характер и для их получения следует направить запрос установленной формы в компетентные органы как минимум субъекта федерации, что является прерогативой только строго определенных правоохранительных структур и лишь в специально оговоренных законом случаях. Данную информацию третейскому суду необходимо документально проверять и фиксировать в материалах дела всякий раз при формировании состава третейского суда в отношении каждого входящего в него третейского судьи. Однако ни у постоянно действующего третейского суда, ни тем более у физических лиц при создании третейского суда ad hoc, подобного права не имеется, а, следовательно, соблюсти указанные требования вообще не представляется реальным.

4. В п. 5 зафиксировано, что «Третейским судьей не может быть физическое
лицо, имеющее судимость либо привлеченное к уголовной ответственно
сти». Данный тезис, вероятно, и заслуживает права на существование, одна
ко механизм его реального выполнения в практической деятельности третей
ских судов вызывает обоснованную озабоченность, обусловленную следую-

щим: сам третейский суд не имеет права на проверку наличия-отсутствия судимости у потенциальных кандидатов в третейские судьи, а наделить его подобными функциями на государственном уровне не представляется возможным, да и не предполагается. Если же подобные проверки вменить в обязанность компетентных государственных судов, то для этого необходимо внесение соответствующих изменений в нормативные акты, регламентирующие основания для их проведения.

Указанное ограничение совершенно не выполнимо на практике и лишь поставит аппарат постоянно действующих третейских судов, а также физических и юридических лиц при создании судов ad hoc, перед абсолютно неразрешимой проблемой.

Вопрос введения в качестве обязательного критерия наличия-отсутствия судимости при решении вопроса о возможности исполнения гражданином функций третейского судьи на наш взгляд следует проанализировать и еще под одним углом зрения - с позиции его конституционности. Конституционный Суд РФ в одном из своих постановлений прямо указал, что введение не предусмотренного уголовным законодательством дополнительного наказания (в данном случае - невозможности выполнения функций третейского судьи) приводит к дискриминации отдельных категорий граждан по признаку наличия у них судимости и в силу этого нарушает гарантируемый государством принцип равенства прав и свобод человека и гражданина.¹

Тезис о привлечении к уголовной ответственности - как критерий невозможности исполнения функций третейского судьи - на наш взгляд существенно нарушает права граждан на осуществление защиты их нарушенных или оспоренных законных прав и интересов. Обусловлено это тем, что в соответствии с п. 2 ст. 6 Европейской Конвенции по Правам Человека и п. 1 ст. 49 Конституции РФ каждый обвиняемый в уголовном преступлении считается невиновным, пока его виновность не будет доказана на основании закона и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Следовательно, пока в отношении какого-либо гражданина обвинительный приговор не вынесен и не вступил в законную силу, он считается невиновным, а сам факт привлечения его к уголовной ответственности никоим образом не может ущемлять его конституционных прав, в связи с чем он потенциально вправе осуществлять и функции третейского судьи.

5. В п. 6 закреплено положение о том, что «Третейским судьей не может быть физическое лицо, полномочия которого в качестве судьи суда общей юрисдикции или арбитражного суда, адвоката, нотариуса, следователя, прокурора или другого работника правоохранительных органов были прекращены в установленном законом порядке за совершение проступков, несовместимых с

1 См. подробнее: Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности части первой и пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса РСФСР в связи с запросом Муромского городского народного суда Владимирской области и жалобами граждан Е.Р. Такновой, К.А. Оглоблина, А.Н. Ващука// СЗ РФ. 1995. № 27. Ст. 2622.

его профессиональной деятельностью». Практическая реализация данного требования представляется также крайне проблематичной в связи с тем, что механизм проверки кандидата в третейские судьи на ранее имевшее место прекращение его полномочий «в качестве судьи суда общей юрисдикции ...» и далее по тексту статьи ни одним из действующих федеральных нормативных актов не предусмотрен и не регламентирован.

6. В п. 7 содержится указание на то, что «Третейским судьей не может быть физическое лицо, которое в соответствии с его должностным статусом, определенным федеральным законом, не может быть избрано (назначено) третейским судьей». Эта позитивная норма, отсутствовавшая в ранее действовавшем законодательстве о третейском судопроизводстве, является крайне необходимой и направлена на унификацию внутрироссийского законодательства. Однако сама формулировка, являясь отсылочной, представляется неконкретизированной и непроработанной, создающей реальные предпосылки для различных его толкований. Обусловлено это тем, что в нормах действующего законодательства вообще отсутствуют какие-либо императивные ограничения для избрания (назначения) третейскими судьями в связи с должностным положением претендентов. На наш взгляд, данный пункт законодателю необходимо было конкретизировать путем перечисления категорий сотрудников правоохранительных органов, государственных служащих и иных категорий граждан, которые не вправе выполнять функции третейских судей, что не создавало бы предпосылок для его разночтений.

В третьей главе «Взаимодействие третейских судов с государственными судами» рассматриваются существующие формы взаимодействия третейских судов с государственными судами (как судами общей юрисдикции, так и арбитражными судами).

В первом параграфе «Принудительное обеспечение иска, рассматриваемого третейским судом» в результате комплексного анализа норм действующего законодательства (Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», ГПК РФ, АПК РФ) диссертант приходит к выводу о различной регламентации ряда существенных моментов принятия принудительных обеспечительных мер, либо полном отсутствии таковой.

Хотя в ст. 25 Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации» прямо предусматривается возможность принудительного обеспечения иска, рассматриваемого третейским судом и отмечается, что рассмотрение компетентным государственным судом соответствующего заявления производится в порядке, установленном гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством РФ, нормами ГПК РФ подобная процедура не только совершенно не регламентируется, но и сама ее возможность не предусматривается, как таковая.

Существуют и другие, в большей мере, терминологические расхождения, которые повлекут за собой целый комплекс проблем, закономерным следствием которых станет: во-первых, фактическая невозможность принятия принудительных обеспечительных мер по искам, рассматриваемым в третейских судах;

во-вторых, реальное снижение авторитета института третейских судов, как органа защиты нарушенных или оспоренных гражданских прав; в-третьих, сведение «на нет» позитивных сдвигов в нормативной регламентации отечественного третейского судопроизводства.

Диссертант приходит к выводу о необходимости унификации норм Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», ГПК РФ и АПК РФ, регламентирующих процедуру принятия принудительных обеспечительных мер по искам, рассматриваемым третейскими судами, делает соответствующие законодательные предложения.

Во втором параграфе «Основания и механизм оспаривания решения третейского суд» рассматриваются предпосылки и процедура оспаривания решения третейского суда, а также нормативные основания для его отмены.

Диссертантом проводится комплексный анализ вышеназванного института и отмечается его принципиальное отличие от процедуры обжалования решений государственных судов, не существующей в третейском судопроизводстве. Подвергается обоснованной критике практика постоянно действующего третейского суда «Санкт-Петербургский экономический Арбитраж», предусматривающего возможность обжалований решений третейского суда.

Институт оспаривания решения третейского суда представляет собой исключение из общего правила третейского судопроизводства и может быть применен только в прямо предусмотренных законом случаях. Кроме того, стороны третейского судопроизводства вправе по обоюдной договоренности отказаться от его последующего использования, для чего должны закрепить в соглашении о третейском суде окончательность и неоспариваемость последующего решения третейского суда. В подобной ситуации заявление об отмене решения третейского суда подано быть не может.

Автором анализируются законодательные (Федеральный Закон РФ «О третейских судах в Российской Федерации, ГПК РФ, АПК РФ) предписания относительно требований к заявлению об отмене решения третейского суда и к самой процедуре оспаривания решения третейского суда, отмечаются многочисленные пробелы и противоречия, в связи с чем делаются законодательные предложения. Отмечается необходимость в обязательном порядке прилагать к заявлению об отмене решения третейского суда надлежащим образом заверенные копии его правил (устава, положения, регламента). Обусловлено это тем, что большинство оснований для оспаривания и отмены решения третейского суда, предусмотренных ст. 421 ГПК РФ и ст. 233 АПК РФ, являются процедурными. В третейских судах положения, нарушение которых впоследствии может повлечь отмену решения, в своем большинстве являются диспозитивными, вследствие чего могут быть зафиксированы в правилах иначе, чем в законе. Именно по этой причине при решении вопроса об отмене решения третейского суда или об отказе в этом судья компетентного государственного суда без правил постоянно действующего третейского суда практически не сможет принять легитимное решение.

Одним из проблемных аспектов института оспаривания решения третейского суда является механизм получения судьей компетентного государственного суда материалов дела из третейского суда. Решая вопрос об истребовании материалов дела из третейского суда надлежит учитывать следующее:

1. только судья компетентного государственного суда, рассматривающий дело
об отмене решения третейского суда, вправе истребовать из третейского су
да материалы самого дела;

2. истребование материалов дела из третейского суда возможно лишь на стадии
подготовки дела к судебному разбирательству и недопустимо непосредст
венно при судебном разбирательстве;

3. судья компетентного государственного суда не может по собственному во
леизъявлению истребовать из третейского суда материалы дела, так как ини
циатива подобного действия является исключительной прерогативой сторон
третейского судопроизводства;

4. право на истребование материалов дела из третейского суда у судьи компе
тентного суда возникает в единственном случае - при наличии соответст
вующего обоюдного ходатайства сторон третейского судопроизводства.

При рассмотрении дела по заявлению об отмене решения третейского суда судья компетентного государственного суда вправе установить только наличие или отсутствие оснований для отмены, исчерпывающий перечень которых содержится в ст. 421 ГПК РФ и ст. 233 АПК РФ. Данное обстоятельство является крайне значимым, так как не позволяет судье выходить за указанные в законе рамки, вмешиваться в деятельность третейского суда, производить самостоятельную переоценку доказательств, использовавшихся в рамках третейского судопроизводства, а также пересматривать по существу решение третейского суда или само дело. Даже если третейский судья допустил ошибку в применении норм материального права или неправильно оценил представленные доказательства, у компетентного государственного суда отсутствует возможность для отмены его решения.

При анализе основания для отмены решения третейского суда - спор, рассмотренный третейским судом, не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом - сделан следующий вывод: при определении подведомственности дел третейским судам необходимо учитывать, что в третейском суде могут быть предметом разрешения споры из гражданских в узком смысле слова правоотношений, а также категории дел, рассмотрение которых прямо предусматривается нормативными актами, регламентирующими не гражданские в узком смысле слова правоотношения.

1 см. например: действующие редакции Земельного Кодекса РФ - ст. 64, Жилищного Кодекса РСФСР-ст. 156, Кодекса Внутреннего водного транспорта РФ-ст.ст. 128, 129, 138, Водного Кодекса РФ - ст. 129, ФЗ «О соглашениях о разделе продукции» - ст. 22, ФЗ Об участии в международном информационном обмене» - ст. 21, ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» - ст. 23, Патентного Закона РФ - ст. 31, Закона РФ «О недрах» - ст. 50. Закона Саратовской области «Об автомобильных дорогах в Саратовской области»- ст. 34 и др.

Диссертантом проанализировано основание для отмены решения третейского суда - нарушение оспариваемым решением основополагающих принципов российского права - и сделан вывод, что под ними следует понимать его главные (лежащие в его основе) исходные положения, ключевые идеи права, определяющие и выражающие его сущность, то есть принципы, нашедшие свое закрепление в общем виде в Конституции РФ.

В третьем параграфе «Механизм получения исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда» отмечается, что данный механизм не может быть предметом отдельного рассмотрения, так как нормативные предписания, его регламентирующие, в своем большинстве дублируют законодательные нормы, регламентирующие процедуру оспаривания решения третейского суда.

В п. 5 ч. 1 ст. 426 ГПК РФ и п. 1 ч. 2 ст. 239 АПК РФ содержится дополнительное, по сравнению с основаниями для отмены решения третейского суда, основание для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда - решение третейского суда еще не стало обязательным для сторон третейского судопроизводства. Однако сама формулировка «решение еще не стало обязательным для сторон» представляется трудно объяснимой, так как:

1. в соответствии с содержанием ст. 31 Федерального Закона РФ «О третейских
судах в Российской Федерации» решение третейского суда является обяза
тельным для сторон третейского судопроизводства;

2. по общему правилу решение третейского суда становится обязательным для
сторон третейского судопроизводства и подлежит немедленному исполне
нию непосредственно с даты его принятия;

3. только в исключительных случаях в соответствии с абз. 2 ч. 7 ст. 33 Феде
рального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации» при не
обходимости срок исполнения решения третейского суда не совпадает с да
той его принятия;

4. отсутствие системы третейских судов и, как следствие, инстанционности
рассмотрения в них дел делает решение третейского суда окончательным;

5. в-пятых, невозможность принесения на принятые третейскими судами ре
шения каких-либо жалоб делает вступление их в законную силу незамедли
тельным по принятии.

Автором в этой связи подвергаются критике положения Регламентов Постоянно действующего третейского суда «Ленинградский областной экономический арбитраж» и других, входящих в Судебную палату третейских судов (г. Санкт-Петербург), предусматривающих возможность кассационного обжалования решения данного третейского суда его председателю и делается вывод о том, что решение третейского суда в соответствии с действующим законодательством становится обязательным для сторон третейского судопроизводства незамедлительно по его принятии и, следовательно, отсутствует как таковая не только вероятность его «необязательности», но и подобное основание для отказа в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение.

В заключении на основании системного анализа действующего законодательства, теоретических положений и изучения правоприменительной практики судебных органов и отечественных третейских судов делаются законодательные предложения, направленные на совершенствование Федерального Закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации», Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Список опубликованных по теме диссертации работ:

1. Зайцев А.И. Третейский суд по разрешению экономических споров // Обла
стной общественно-политический еженедельник «Грани». № 21(53).
8.07.1999. (Объем 0,3 п.л.).

2. Зайцев А.И. Проблемы в создании третейских судов (по результатам обоб
щения практики) // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Тре
тейский суд», 1999. № 4/6. (Объем 0,4 п.л.). С. 37-44.

3. Зайцев А.И. Становление и развитие третейского суда в России // Вестник
СГАП. Саратов: Издательство Саратовской государственной академии пра
ва, 2000. № 1. (Объем 0,7 п.л.). С. 69-74.

4. Зайцев А.И. Отличия российского третейского суда от государственного (ис
торический аспект) / Развитие альтернативных форм разрешения правовых
конфликтов / Сборник научных статей / Под ред. М.В. Немытиной. Саратов:
Издательство Саратовской государственной академии права, 2000. Ч. 2.
(Объем 0,35 п.л.). С. 20-27.

5. Зайцев А.И. Что имеет высший приоритет - Федеральное «Временное поло
жение ...» или региональный Регламент постоянно действующего третейско
го суда? / Юридические аспекты конфликтологии / Сборник статей / Под
ред. И.В. Петровой. Ставрополь: ООО «ВАНГ», 2000. (Объем 0,5 п.л.). С.
167-179.

6. Зайцев А.И. Третейские суды (от законов ХП таблиц до наших дней) / Юри
дические аспекты конфликтологии / Сборник статей / Под ред. И.В. Петро
вой. Ставрополь: ООО «ВАНГ», 2000. (Объем 0,9 п.л.). С. 144-166.

7. Зайцев А.И. Диспозитивность - основополагающий принцип третейского
судопроизводства // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Тре
тейский суд», 2000. № 1. (Объем 0,4 п.л.). С. 34-41.

8. Зайцев А.И. Проблемы в деятельности третейских судов и пути их преодо
ления // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Третейский суд»,
2000. № 3. (Объем 0,5 п.л.). С. 33-42.

9. Зайцев А.И. Спорные вопросы предметной подведомственности третейских
судов // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Третейский суд»,
2000. № 5. (Объем 0,45 п.л.). (В соавторстве). С. 21 -28.

10. Зайцев А.И. Третейский суд для урегулирования правовых споров. Третей
ское судопроизводство. Проверка правильности и исполнение решений тре
тейских судов / А.И. Зайцев, Н.В. Кузнецов, Т.А. Савельева. Негосударст
венные процедуры урегулирования правовых споров: Учебное пособие. Са-

ратов: Издательство Саратовской государственной академии права, 2000. (Объем 4,0 п.л.). С. 69-128.

11.Зайцев А.И. Третейское судопроизводство: состояние и перспективы развития / Правовая политика: федеральные и региональные проблемы / Материалы научной конференции 22-23 июня 2000 г. / Под ред. Н.И. Матузова. Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2001. (Объем 0,3 п.л.). С.289-293.

12.Зайцев А.И. Законодательные требования к кандидатурам третейских судей // Право и политика. Международный научный журнал: «NOTA BENE» MEDIA TRADE Co., 2001. № 9. (Объем 0,6 п.л.). С. 18-22.

13. Зайцев А.И. К вопросу о допустимости принятия субъектом федерации зако
нодательства о третейских судах / Разграничение полномочий по предмету
совместного ведения Российской Федерации и субъектов Федерации: Науч
но-практический семинар, 9 февраля 2001 г. / Под ред. Р.Ш. Халикова, В.М.
Манохина. Саратов: Издательство Саратовской государственной академии
права, 2001. (Объем 0,25 п.л.). С. 122-126.

14. Зайцев А.И. Законодагельство и практика защиты частных прав в третейском
суде / Права человека и гражданина: законодательство и практика / Мате
риалы межрегиональной научно-практической конференции / Под ред. О.А.
Ковтун. П.М. Курдюк, В.М. Юрченко. Краснодар: Издательство Кубанского
государственного университета, 2001. (Объем 0,25 п.л.). С. 255-259.

15.Зайцев А.И. Классификация третейских судов // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Третейский суд», 2001. № 5/6. (Объем 0,6 п.л.). С. 42-52.

16.Зайцев А.И. Что представляет собой процедура урегулирования спора в третейском суде / Актуальные проблемы реформирования правовой системы Российской Федерации / Сборник материалов международной научно-практической конференции посвященной 125-летию Белгородского государственного университета. Часть II. Современные цивилистические проблемы. Проблемы юридического образования и правовой информации. Белгород: Издательство Белгородского государственного университета, 2002. (Объем 0,45 п.л.). С. 277-283.

17.Зайцев А.И. Правовая сущность процедуры урегулирования споров в третейском суде и ее соотношение с гражданским судопроизводством / Актуальные проблемы гражданского права, гражданского и арбитражного процесса: В 2 ч. Ч. 2: Гражданский и арбитражный процесс: Материалы научной конференции (Воронеж, 15-16 марта 2002 г.) / Под ред. Е.И. Носыревой, Т.Н. Сафроновой. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 2002. (Объем 0,6 п.л.). С. 194-205.

18.Зайцев А.И. Регламентация третейского судопроизводства в свете общей тенденции унификации законодательства / Защита прав и законных интересов граждан и организаций / Материалы международной научно-практической конференции (Краснодар-Сочи, 23-26 мая 2002 г.). Сочи: Ку-бан. гос. ун-т, 2002. Ч. 2. (Объем 0,3 п.л.). С. 237-242.

19.3айцев А.И. Возможно ли выполнить на практике нормативные требования к третейским судьям // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Третейский суд», 2002. № 5/6. (Объем 0,5 п.л.). С. 109-115.

20.Зайцев А.И. Преимущества третейского судопроизводства / Постоянно действующий третейский суд при Волжской торгово-промышленной палате. Волжский: Издательство Волжской ТПП, 2002. (Объем 0,35 п.л.). С. 31 -36.

21. Зайцев А.И. К вопросу о судебно-правовой политике в сфере третейского
судопроизводства // Новая правовая мысль: Научно-аналитический журнал.
Волгоград: Издательство «Станица-2», 2003. № 1. (Объем 0,25 п.л.). С. 82-
84.

22. Зайцев А.И. Новый Закон - старые проблемы (требования к кандидатуре
третейского судьи) / Актуальные проблемы процессуальной цивилистиче-
ской науки: Материалы научно-практической конференции, посвященной
80-летию профессора М.А. Викут/ Отв. ред. Н.В. Кузнецов. Саратов: Изда
тельство ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2003.
(Объем 0,46 п.л.). С. 148-151.

23. Зайцев А.И. Комментарий к статьям 8 и 9 / Постатейный научно-
практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в
Российской Федерации» // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала
«Третейский суд», 2003. № 1. (Объем 0,2 п.л.). С. 28-31.

24. Зайцев А.И. Соглашение о третейском суде, его содержание и виды / Про
блемы гражданской юрисдикции в свете нового законодательства / Сборник
научных статей молодых ученых Саратовской государственной академии
права / Под ред. А.И. Зайцева, Т.А. Савельевой. Саратов: Изд-во ФГОУ
ВПО Саратовский ГАУ, 2003. (Объем 0,76 п.л.) С. 187-201.

25. Зайцев А.И. Судебно-правовая политика в сфере третейского судопроизвод
ства / Российская правовая политика: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова,
А.В. Малько. М: Издательство НОРМА, 2003. (Объем 0,4 п.л.). С. 472-481.

26. Зайцев А.И. Комментарий к главам 46 и 47 ГПК РФ / Комментарий к Граж
данскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный,
научно-практический) / Под ред. М.А. Викут. М.: ТОН-ДЭКСТРО, 2003.
(Объем 1,9 п.л.). С. 764-794.

27. Зайцев А.И. К вопросу о принудительном обеспечении иска, рассматривае
мого третейским судом / Альтернативное разрешение споров (Нормативные
акты. Правоприменительная практика. Образцы процессуальных докумен
тов): Учебно-методическое пособие. Волжский: Издательство Волжской
ТПП, 2003. (Объем 0,5 п.л.). С. 46-52.

28. Зайцев А.И. Комментарий к статьям 34-36 / Постатейный научно-
практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в
Российской Федерации» // Третейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала
«Третейский суд», 2003. № 3. (Объем 0,35 п.л.). С. 18-23.

29. Зайцев А.И. Продвижение третейского судопроизводства в регионах // Тре
тейский суд. СПб.: АНО «Редакция журнала «Третейский суд», 2003. № 4.
(Объем 0,15 п.л.). С. 139-141.

30. Зайцев А.И. Комментарий главы 46 ГПК РФ // Третейский суд. СПб.: АНО
«Редакция журнала «Третейский суд», 2003. № 5. (Объем 1,45 п.л.). С. 6-24.

31. Зайцев А.И. Нормативные основания для отказа в выдаче исполнительного
листа на принудительное исполнение решения третейского суда // Правовая
политики и правовая жизнь: Академический и вузовский юридический жур
нал. Саратов-М.: Издательство Саратовского филиала ГУ Института госу
дарства и права РАН, 2004. № 2. (Объем 0,73 п.л.). С. 23-32.

32. Зайцев А.И. Комментарий главы 47 ГПК РФ // Третейский суд. СПб.: АНО
«Редакция журнала «Третейский суд», 2004. № 1. (Объем 0,56 п.л.). С. 35-44.

33.Зайцев А.И. Самоконтроль третейского суда / Материалы юбилейной Всероссийской научной конференции «Два века юридической науки и образования в Казанском университете» (г. Казань, 13-14 мая 2004 г.). Казань: Центр инновационных технологий, 2004. (Объем 0,2 п.л.). С. 327-329.

34. Зайцев А.И. Механизм принудительного обеспечения иска, рассматриваемо
го третейским судом / Современная доктрина гражданского, арбитражного
процесса и исполнительного производства (теория и практика) / Материалы
международной научно-практической конференции (Сочи, 20-23 октября
2004 г.). Краснодар-СПб.: Издательство «Юридический центр - Пресс»,
2004. (Объем 0,47 п.л.). С. 645-654.

35. Зайцев А.И. Третейское судопроизводство / Гражданский процесс России:
Учебник / Под ред. М.А. Викут. М.: Юристъ, 2004. (Объем 0,81 п.л.). С. 412-
425.

36. Зайцев А.И. Третейское судопроизводство / Афанасьев С.Ф., Зайцев А.И.
Гражданский процесс: Учебно-методический комплекс. М.: Издательство
НОРМА, 2004. (Объем 0,85 п.л.). С. 435-451.

Итого общий объем публикаций по теме диссертационного исследования составляет 21,59 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Основной гарантией соблюдения субъективных прав, свобод и законных интересов граждан является закрепленное в Конституции РФ право каждого на судебную защиту. Но такая защита не может быть осуществлена в полной мере, если гражданину не ясен и не понятен закон, регулирующий порядок защиты его прав - ГПК РФ. Огромное влияние на качество применения норм ГПК РФ и достижение целей гражданского судопроизводства имеют правовые понятие и оценочные категории гражданского процессуального права.

В правоведении отмечается важность и необходимость комплексного исследования правовых понятий, т.к. в каждой научной работе, посвященной тому или иному правовому понятию, ученые рассматривают правовую природу отдельного понятия, не всегда осознавая, что же собой представляет «правовое понятие», каковы его отличительные существенные признаки, как оно соотносится с такой категорией как «юридический термин». А, определяя отдельное правое понятие, они могут и не иметь представления о существующих правилах определения правового понятия.

Существование в науке различных взглядов на природу понятий, и правовых, в частности, предопределяет необходимость выработки единого научно-обоснованного подхода к этому вопросу и ответа на главный вопрос: «Что же такое правовое понятие?». Проблема усугубляется и тем, что в теории права не проводят различий между правовыми понятиями и юридическими терминами, употребляя их как синонимы.

Точное обозначение в ГПК РФ юридическими терминами соответствующих им правовых понятий позволит устранить многие существующие противоречия, как в науке, так и в практике применения соответствующих норм.

конкретности законодательной дефиниции, зависит возможность в полной мере обычному гражданину - не специалисту в правовой сфере, самостоятельно добиться защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, а, в итоге, это будет способствовать достижению задач и целей гражданского судопроизводства (ст. 2 ГПК РФ).

Исследование вопросов, связанных с употреблением оценочных категорий затронуто во многих отраслях права, особенно тщательно данный вопрос разработан наукой уголовного права, рассматривается он и в административном, трудовом, уголовно-процессуальном и даже гражданском праве, но должного освещения эта проблема не нашла в гражданском процессуальном праве, хотя вопрос стоит достаточно остро.

Так, по результатам проведенного автором в 2003 - 2004 гг., опроса 73.5 % „ 1 испытывают затруднения при толковании и применении

оценочных категорий.

Употребление оценочных категорий в законодательстве расценивается неоднозначно: с одной стороны они придают гибкость всему регулированию, в том числе и гражданскому процессуальному, т.к. позволяют при их применении учитывать конкретные обстоятельства того или иного гражданского дела, а с другой - вносят определенные затруднения в процесс толкования и применения оценочных категорий, в силу субъективных причин: недостаточной правовой подготовки правоприменителя, отсутствия профессиональных навыков и т.д.

Вышесказанное объясняет научное и практическое значение выбранной диссертантом темы диссертационного исследования, и предопределяет особую актуальность всестороннего и глубокого ее исследования.

Цель диссертационной работы состоит в комплексном исследовании и разработке концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве: исследовании их природы, внутренней структуры, соотношения с юридическими терминами, возможных способов и правил определения

1 Всего было опрошено 96 судей (мировых и федеральных).

правовых понятий, а также рассмотрении природы оценочных категорий, их роли в гражданском судопроизводстве и их толкование.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи диссертационной работы:

провести опрос практикующих судей по вопросам использования правовых понятий и оценочных категорий в гражданском процессуальном законе;

изучить работы в области гражданского процессуального права и других отраслей права, посвященных проблемам правовых понятий и их определений, юридических терминов и оценочных категорий;

изучить внутреннюю структуру правового понятия и раскрыть его сущность;

выделить специфические юридические особенности, отличающие правовые понятия от понятий иных наук;

сформулировать определение правового понятия гражданского процессуального права;

провести разграничение между правовым понятием и юридическим термином;

рассмотреть назначение юридических терминов в гражданском процессуальном праве и выделить основные требования при употреблении их в тексте закона;

сформулировать определение юридического термина и рассмотреть возможные способы его появления (создания);

выделить требования и возможные способы определения правовых понятий;

рассмотреть внутреннюю структуру и роль оценочных категорий в ГПК РФ;

выделить причины законодательного существования оценочных категорий в гражданском процессуальном законе;

выделить признаки, виды и сформулировать определение оценочной категории;

исследовать вопрос о толковании оценочных категорий, рассмотреть различные виды их толкования;

изучить опубликованную практику толкования и применения оценочных категорий судебными органами, а также изучить архивные гражданские дела, на предмет толкования и применения отдельных оценочных категорий.

Объект исследования составляют правовые понятия, их определения, юридические термины и оценочные категории, используемые в гражданском процессуальном праве.

Предметом исследования выступают:

нормы действующего гражданского процессуального законодательства РФ, содержащие правовые понятия и оценочные категории;

проведенный опрос практических работников для выяснения понимания и использования ими правовых понятий и оценочных категорий;

теоретические работы по проблемам использования и употребления, как правовых понятий, так и оценочных категорий;

рассмотренные судами гражданские дела, на предмет толкования и применения оценочных категорий, находившихся в производстве судов г. Саратова и г. Каменки Пензенской области. Методологическая основа исследования.

Методологическую основу исследования составляет система философских знаний, определяющая основные требования к научным концепциям, к сущности и сфере применения различных методов познания. В целях обеспечения достоверности и теоретико-практической обоснованности диссертационной работы использовались общенаучные (материалистическая диалектика, анализ, синтез, системный и структурный подходы и др.) и частно-научные (формально-юридический, конкретно-социологический, системно-структурный, историко-правовой, сравнительно-правовой,

формально-логический, логико-семантический, системно-логический) исследовательские методы.

Теоретическую основу исследования проблемы правовых понятий составляют труды ученых в области логики, философии, лингвистики, семантики, общей теории права, гражданского процессуального права и других отраслей права: М.Г. Авдюкова, С.С. Алексеева, Л.Ф. Апта, В.Ф. Асмуса, О.С. Ахмановой, A.M. Васильева, М.А. Викут, Н.А. Власенко, Е.К. Войшвилло, С.Ю. Головиной, Я. Горецкого, Д.П. Горского, Т.В. Губаевой, М.Г. Дегтярева, В.Е. Жеребкина, И.М. Зайцева, Н.Б. Зейдера, Ю.В. Ивлева, В.И. Кириллова, Д.А. Керимова, В.Н.Крылова, Н.П. Кузьмина, А.И. Моисеева, А. Нашиц, А.С. Пиголкина, Н. Полянского, Н.П. Попова, A.M. Рабеца, М.А. Рожковой, В.М. Савицкого, А.А. Старченко, А.А. Тер-Акопова, Н.И. Ткачева, В.Ю. Туранина, С.П.Хижняка, А.В. Цихоцкого, Д.М. Чечот, М.С. Шакарян и других.

При исследовании оценочных категорий теоретической базой являются труды российских ученых в области, логики, общей теории права и других отраслей права (уголовного, административного, трудового, уголовно-процессуального и гражданского): Н.И. Агамирова, Е.А. Астрахан, М.И. Бару, С.С. Безрукова, Я.М. Брайнина, СИ. Вильнянского, Д.А. Гараймович, СЮ. Головиной, В.Е. Жеребкина, В.В. Игнатенко, Т.В. Кашаниной, Е.В. Кобзевой, М.И. Ковалева, В.Н. Кудрявцева, Н.А. Лопашенко, М.Ф. Лукьяненко, А.А. Малиновского, А.В, Наумова, Н.И. Панова, А.С. Пиголкина, В.В. Питецкого, Г.Т. Ткешелиадзе, А.Ф. Черданцева, СД. Шапченко, О.С. Шумилиной и других.

Изучены постановления Пленума Верховного Суда РФ, как действующие, так и утратившие силу.

Эмпирической базой диссертационного исследования являются результаты проведенного автором в 2003-2004 г.г. конкретного социологического исследования. Проведено анкетирование 96 судей (46 мировых судей и 50 федеральных судей) Пензенской области, Саратовской

области, Ставропольского края. Изучено 57 гражданских дел, находившихся в производстве мировых и федеральных судей г. Каменки Пензенской области на предмет изучения толкования судом оценочной категории «уважительная причина», а также дел, находившихся в производстве судов г. Саратова, для изучения толкования «разумности пределов». Проанализирована практика толкования оценочных категорий в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, опубликованные в печати и в справочной правовой системе «Гарант-Максимум. Вся Россия» после введения ГПК РФ в действие (с 01.02.2003 и по настоящее время).

Научная новизна диссертации. Настоящая работа представляет собой первое монографическое исследование по вопросам правовых понятий и оценочных категорий в теории гражданского процессуального права, выполненное на основе нового Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 2002 г. и заключается в создании концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве.

В диссертации впервые проведено четкое разграничение между правовым понятием и юридическим термином, дается определение «правового понятия», «юридического термина», «оценочной категории», раскрывается их содержание, а также предложены рекомендации по совершенствованию механизма правового регулирования в гражданском судопроизводстве.

Кроме того, о научной новизне проведенного исследования свидетельствуют и основные положения, выносимые на защиту:

отличительными существенными признаками правовых понятий гражданского процессуального права являются: системность, правовой характер и опосредованность правом, стабильность, с определенной степенью развития и предлагается авторское определение правового понятия гражданского процессуального права. Правовое понятие гражданского процессуального права - это нормативно закрепленная мысль, отражающая сущность правового явления в его целостности, функционирующая в сфере

гражданского процессуального права, и характеризуемая системностью, устойчивостью и имеющая конкретное содержание и четко очерченный объем;

следует четко различать понятие и термин: если понятие - это сведения, знание о чем-либо в совокупности, то термин - это его языковая форма выражения;

рассмотрев содержание и выделив отличительные существенные признаки юридического термина, автором предлагается следующее определение категории юридического термина. Юридический термин - это слово (или словосочетание), употребляемое в праве для точного обозначения определенного правового понятия и отличающееся в его рамках смысловой однозначностью;

использование юридической терминологии в ГПК РФ должно подчиняться определенным правилам, иначе о ее единообразном и точном применении не может быть и речи: единство и системность гражданской процессуальной терминологии, стабильность термина, доступность и ясность, однозначность употребления термина, точность и единообразие применения юридического термина, стилистическая нейтральность термина, лаконичность в формулировке термина, недопустимость необоснованного использования иностранных терминов, соответствие употребления терминов общеязыковым нормативам;

в практической работе для практикующих юристов (судей, адвокатов, юрисконсультов, прокуроров), а также для реального осуществления своего права на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции РФ, гражданами, не являющихся специалистами в области права, в последнее время стала особенно ощутимой потребность в законодательных определениях основных правовых понятий ГПК РФ в отдельной статье, которая называлась бы «Основные понятия, используемые в Кодексе», либо просто «Основные понятия»;

при построении законодательного определения необходимо выделять только отличительные существенные признаки, что позволит не загромождать текст закона излишне развернутыми определениями правовых понятий и в то же время это позволит раскрыть содержание правового понятия в доступной для всех форме;

для гражданского процессуального права характерны следующие способы определения правовых понятий: классификационный (через ближайший род и видовое отличие), описательный, перечневый (исчерпывающий и приблизительный);

при построении определения правового понятия следует придерживаться ряда требований: литературных (следует избегать фигуральных и метафорических выражений); фактических (точное соответствие указанных в нем существенных отличительных признаков действительным свойствам определяемого правового явления, соразмерность определяемого и определяющего, определение нового понятия должно происходить посредством уже существующего известного правового понятия); логических (в определении не должно быть порочного круга, соответствие одного определения одному правовому понятию, определение не должно быть только отрицательным, при построении определения должны употребляться существенные признаки);

на основе анализа используемых для обозначения оценочного предписания терминов в науке «оценочное понятие», «оценочный термин», «оценочный признак», «оценочная категория», автор предлагает употреблять именно «оценочную категорию»;

оценочные категории в правовом регулировании гражданских процессуальных отношений объективно необходимы и при соответствующих условиях задают определенную степень стабильности и регулятивной прочности, они как бы являются «мостиком», естественной связкой нормативно-правового формализма и практической жизни;

анализ содержания оценочной категории, ее отличительные признаки позволяют сформулировать автором определения оценочной категории. Оценочная категория гражданского процессуального закона -неконкретизированное законом абстрактное общее понятие, объединяющее множество неоднородных предметов, явлений, свойств и т.д., содержащееся в гражданской процессуальной норме и конкретизируемое правоприменителем самостоятельно на основании профессионального правосознания при гражданской процессуальной оценке фактов, детерминирующих применение такой нормы гражданского процессуального закона;

в настоящее время возникла острая необходимость в принятии Пленумом Верховного Суда РФ постановления, посвященного толкованию оценочных категорий действующего гражданского процессуального законодательства для единообразия в правоприменительной практике и устранения разнообразия в практике реализации соответствующих норм.

В работе содержатся и иные положения.

Научно-практическая значимость исследования.

Научная значимость диссертационного исследования заключается в создании концепции правовых понятий в гражданском процессуальном праве, которая позволит сформулировать и определить общее направление научных работ, направленных на изучение, как отдельных правовых понятий, так и всего понятийного аппарата гражданского процессуального права в целом, вывести на новый уровень знания о правовых понятиях и сформулировать основные направления развития законодательного использования правовых понятий. Значимость состоит также и в исследовании природы оценочных категорий, позволяющем дальнейшую научно-исследовательскую разработку вопросов, связанных с использованием в законодательстве оценочных категорий.

Приведенные в диссертации предложения, рекомендации и выводы по поводу использования и употребления правовых понятий, толкования и

применения оценочных категорий, имеют и практическое значение: могут быть использованы в законотворческом процессе, в процессе совершенствования понятийного аппарата и оценочных категорий гражданского процессуального законодательства, а также в практической деятельности суда и иных участников гражданского судопроизводства, связанной с применением правовых понятий и оценочных категорий. А отдельные положения работы могут быть внедрены в процесс преподавания курса гражданского процесса, использованы в отдельных спецкурсах, и на курсах повышения квалификации работников суда.

Апробация результатов исследования. Работа подготовлена и обсуждена на кафедре гражданского процесса Саратовской государственной академии права. Основные положения, выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, отражены автором в 3 научных публикациях,

Апробация результатов исследования осуществлена также путем участия диссертанта в научно-практической конференции, посвященной 80-летию М.А. Викут, состоявшейся 19-20 октября 2002 г. (г. Саратов).

Отдельные положения диссертации используются диссертантом при подготовке и проведении практических занятий со студентами Саратовской государственной академии права по курсу гражданского процесса и написании ими курсовых работ.

Структура работы определяется целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав, включающих 5 параграфов, заключения, библиографии и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, ее актуальность, степень разработанности, определяются цели и задачи, а также объект и предмет исследования, даются методологическая, теоретическая, эмпирическая основа работы, доказывается ее научная

новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации результатов исследования и структуре диссертации.

Первая глава: «Концепция правового понятия в гражданском процессуальном праве» состоит из трех параграфов. Она посвящена исследованию автором правового понятия, его внутренней структуры, его соотношения с юридическим термином, а также вопросов определения правового понятия.

В преамбуле к первому параграфу автором обосновывается необходимость построения концепции правового понятия в гражданском процессуальном праве.

В первом параграфе «Природа правовых понятий» анализируется место и роль правового понятия. Автор считает, что правовые понятия являются исходными положениями на любом этапе правового исследования, базисом, с помощью которого происходит накопление, исследование, анализ, обобщение, обоснование, проверка и дальнейшее развитие научного знания об интересующем нас правовом явлении и, в то же время, они одновременно являются конечным результатом, итогом, к которому мы приходим в результате постижения соответствующего правового явления.

Каждое понятие имеет свой объем и содержание. Правовому понятию также присуще наличие объема и содержания.

Содержание понятия представляет собой такой логический объект (логическое образование), в котором можно выделить составляющие его элементы (существенные признаки). Автор придерживается позиции (Е.К. Войшвилло) о наличии у правового понятия основного и полного содержания. Основное содержание - совокупность существенных признаков, которые все вместе достаточны, а каждый в отдельности необходим для того, чтобы обособить весь класс предметов. Когда существует возможность извлечения из первоначальной совокупности существенных признаков (основного содержания) некоторых новых признаков путем логических

выводов, то можно получить совершенно новое содержание - полное содержание понятия. Существуют два возможных способа образования полного содержания. Первый: новые признаки выводятся логически из основного содержания без использования каких-нибудь дополнительных данных, в этом случае мы имеем полное логическое содержание. Второй, -когда для получения новых признаков используется некоторая совокупность дополнительных знаний, в таком случае мы получим полное фактическое содержание. И в первом и во втором случае понятие представляет собой уже некоторую систему знаний.

Так, в содержании правового понятия «судебный приказ» (ст. 121 ГПК РФ), законодатель указывает основное содержание. Однако системно-логический способ толкования норм ГПК РФ и других источников гражданского процессуального права позволяет выделить еще некоторые существенные признаки судебного приказа: судебный приказ выносится мировым судьей, без судебного разбирательства, на основании документов, подтверждающих обоснованность требований взыскателя и, он является одновременно исполнительным документом, что отличает судебный приказ от такого судебного постановления как решение суда. Данные существенные

признаки были указаны отдельно в п.З ч.1 ст.З ФЗ «О мировых судьях в _РФ»1, ст. 23; п.5.ч.2 ст. 124, п.З абз.2 ч.1 ст. 125 и ч.2 ст. 121 ГПК РФ. Такое

содержание, полученное с выделением к основному содержанию дополнительных существенных признаков, будет являться полным.

Все предметы (или класс предметов), обобщаемые в понятии, называются его объемом. Все эти предметы по отдельности являются носителями тех существенных признаков, по которым происходит их объединение в понятии. По мнению автора, объем - это категория объективная.

Содержание и объем понятия тесно взаимосвязаны. Эта связь выражается в законе обратного отношения между объемом и содержанием понятия,

1 Федеральный закон от 17.12.1998 г. № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации» // Собрание Законодательства РФ. 1998. №51. Ст.6270.

согласно которому увеличение содержания понятия ведет к уменьшению объема понятия, и наоборот, уменьшение содержания понятия ведет к увеличению объема понятия.

Содержание и объем правового понятия связаны между собой еще и тем, что четко зафиксированное содержание ведет к столь же четкому представлению об объеме. И наоборот, неясное содержание связано с недостаточно четким объемом.

Анализ природы правовых понятий позволили автору выделить следующие их отличительные черты:

1. Для гражданского процессуального права характерен свой понятийный
аппарат, который объясняется спецификой сферы правового регулирования.
Каждое правовое понятие существует в языке гражданского процессуального
права и языке науки гражданского процессуального права не изолированно,
само по себе, а лишь в системе связанных с ним правовых понятий,
относящихся к одному и тому же предмету изучения, и лишь в этой системе
оно приобретает свой смысл и значение.

2.        Правовой характер понятий: формой их объективации является норма
гражданского   процессуального   закона.    Функционируя   в   определенной
области права, такие понятия признаются сформированными, окончательно
выбранными, единственными и обязательными после их законодательного
закрепления   (В.Е.   Жеребкин).   Некоторую   специфику   имеют   правовые
понятия   науки   гражданского   процессуального   права.    Основная   масса
правовых понятий наукой заимствуется из гражданского процессуального
закона, однако имеется ряд правовых понятий, которые законодательно не
закреплены, существующие лишь в теории гражданского процессуального
права, и которые вряд ли получат законодательное закрепление. Однако
исследование таких правовых понятий   происходит в   системе   правовых
понятий закрепленных законодателем, и поэтому они также в той или иной
мере опосредованы законом. Следовательно, для всех правовых понятий

«обязательным и существенным признаком является та или иная связь с законодательством» (И.М. Зайцев).

3.        Следующий    признак    вытекает    из    предыдущего    -    стабильность
правовых   понятий.   Изменчивость,   чрезмерная «гибкость»   юридических
понятий отрицательно сказывается на праве,   подрывает его авторитет и
оказывает   негативный   эффект   на регулирование   определенной   области
общественных   отношений.    В   этом   плане   показателен   тот   факт,    что
большинство      правовых      понятий,      используемых      в      Гражданском
процессуальном   кодексе   РФ,   были   заимствованы   из   предыдущих   ГПК
РСФСР   1923г.   и   1964г, а некоторые пришли еще из дореволюционного
гражданского процессуального законодательства.

4. Было бы ошибкой считать, что единожды выработанные правовые
понятия никогда не изменяются и не пересматриваются. Стабильность
понятий не абсолютна, им присуще изменение и развитие.

Изменение, развитие и появление новых понятий законодательства не происходит само по себе. Этому предшествует долгая и кропотливая работа многих ученых, которые на основе изменений в общественных отношениях, с учетом потребностей практики, вносят предложения по выработке новых понятий, изменению существующих или отмене ненужных, по их мнению. При этом такие предложения должны быть тщательно обоснованы и аргументированы, непродуманные рекомендации по совершенствованию понятийного аппарата науки гражданского процессуального права не допустимы. И, конечно же, дальнейшее совершенствование понятий должно происходить только на научной основе.

Автор придерживается позиции, что правовое понятие может быть включено в законодательство и принято в научном обиходе, если будут соблюдены следующие условия: а) на данном этапе развития существует его очевидная необходимость, обусловленная потребностями правового регулирования; б) его содержание точно, правильно и полно отражает правовое явление, подлежащее регулированию; в) оно согласуется и

органически вписывается в уже сложившиеся положения юридической науки и права; г) произошли изменения социально-экономического характера, и в свете новых изменений применение аналогии не может в полной мере заменить нового правового понятия; д) появление правового понятия научно обосновано и этому предшествовало изучение практической потребности в данном понятии.

Анализ правовых понятий позволяет автору, в зависимости от основания классификации, все правовые понятия разделить на следующие виды.

1. В зависимости от характера (степени) определенности: на абсолютно-
определенные и относительно-определенные.

2.    В   зависимости   от   сферы   функционирования   правовых   понятий:
правовые понятия закона и правоведения. Те правовые понятия, которые
закреплены   в   законе   -   ГПК   РФ   и   других   источниках   гражданского
процессуального    права,    являются   правовыми   понятиями   гражданского
процессуального права. Те же правовые понятия, которыми оперируют в
научной сфере гражданского процессуального права, являются правовыми
понятиями науки гражданского процессуального права.

3. В зависимости от отраслевой принадлежности правового понятия их
можно разделить на правовые понятия гражданского процессуального,
гражданского, уголовного. Конституционного, семейного права и т.д.

4. В зависимости от сферы использования - общеправовые,
межотраслевые и отраслевые.

5.       По      формально-логическим      признакам      правовые      понятия
подразделяются   в   зависимости   от   их   содержания   на:    конкретные   и
абстрактные;     положительные    и     отрицательные;     соотносительные     и
безотносительные

6. В зависимости от объема правовые понятия делятся на единичные
(индивидуальные), в которых мыслится конкретно одно явление
(Гражданский процессуальный Кодекс РФ), и общие, в которых отражается
совокупность однородных явлений (исковое заявление, прокурор и др.).

7. В зависимости от внутренней сферы функционирования в рамках ГПК РФ правовые понятия подразделяются на основные правовые понятия и правовые понятия отдельных институтов гражданского процессуального закона.

Подводя итог исследованию правового понятия, автор формулирует его определение. Правовое понятие гражданского процессуального права -это нормативно закрепленная мысль, отражающая сущность правового явления в его целостности, функционирующая в сфере гражданского процессуального права, и характеризуемая системностью, устойчивостью и имеющая конкретное содержание и четко очерченный объем.

Во втором параграфе «Правовое понятие и юридический термин в гражданском процессуальном праве» автором проводится разграничение между такими правовыми категориями как «правовое понятие» и «юридический термин».

Правовое понятие и юридический термин - это не одно и то же. Термин -это категория языка, т.е. лингвистики. Понятие же не является языковой (лингвистической) категорией, это категория логическая, категория мышления, соответственно, правовое понятие - категория правового мышления. Следовательно, правовое понятие, являясь составной частью правового мышления, выступает формой идеального отображения правового явления, а юридический термин является языковой формой соответствующего правового понятия.

Следует отметить, что наличие собственной терминологии, существующей только в определенной области знаний, также позволяет выделить и обособить такую науку среди остальных, как, например, предмет и метод. Для права характерно наличие терминологии, которая существует и функционирует только в области права. Такая терминология получила название юридической. Хотя юридических терминов не так много как

общеупотребительных терминов, но именно специальная и специфическая терминология наиболее ярко характеризует юридический язык.

Изучение природы термина позволило автору выделить основные существенные признаки понятия «юридический термин»:

- юридический термин (как и всякий термин) - это средство языка, а
потому он обозначает определенный предмет, т.е. является словом, либо
словосочетанием. Каждый термин - это слово (или их совокупность), но не
каждое слово - термин;

для юридического термина характерна специфическая сфера функционирования - право. Связь с понятием и не просто понятием, а правовым понятием, позволяет выделить юридические термины среди всех терминов и общеупотребимых слов;

- основное назначение правового термина - обозначение определенного
правового понятия. Исследуя употребление такого юридического термина
как «гражданское судопроизводство», автор пришел к выводу, что для его
точного обозначения следует употреблять термин «гражданское
судопроизводство в судах общей юрисдикции» или «судопроизводство по
гражданским делам в судах общей юрисдикции»^1;

- для термина должно быть характерна его смысловая однозначность, т.е.
употребление и использование данного юридического термина в одном
значении.

Анализ содержания юридического термина позволил автору сформулировать его дефиницию: юридический термин - это слово (или словосочетание), употребляемое в праве для точного обозначения определенного правового понятия и отличающееся в его рамках смысловой однозначностью.

Изучение природы правового понятия и юридического термина позволили автору сделать вывод о том, что понятие намного шире термина. Можно

1 Причем предпочтение следует отдать последнему юридическому термину.

сказать, что понятие - это сведения, знание о чем-либо в совокупности, а термин - это его языковая форма выражения.

В связи с этим следует заметить, что проблему соотношения юридических понятий и юридических терминов нужно обсуждать в контексте решения проблемы содержания и формы права. Что касается юридического понятия, то оно, несомненно, представляет собой категорию, отражающую содержательную (внутреннюю, невидимую) сторону права. Юридический термин, обозначая то или иное понятие, относится уже к форме права (он информирует интерпретатора текста нормативного правового акта о закреплении в нем определенного понятия).

Акцентируется внимание на неточное употребление юридических терминов в ГПК РФ. Абз. 2 ч. 6 ст. 152 ГПК РФ предусматривает возможность принятия судом «при установлении факта пропуска без уважительных причин срока исковой давности или срока обращения в суд ... решения об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу». Однако в ст. 194 ГПК РФ четко дано определение понятия «решение суда». Основным отличительным признаком решения суда является то, что им разрешается дело по существу, т.е. это акт правосудия, которым защищается субъективное материальное право и охраняемый законом интерес. И в этом состоит основное отличие решение суда от определения, которое существа дела не затрагивает.

Автором предлагается изменить редакцию абз. 2 ч 6 ст. 152 ГПК РФ, заменив «решение суда об отказе в иске» на «определение о прекращении производства по делу», одновременно дополнив ст. 220 ГПК РФ новым пунктом 7, в котором будет такое основание для прекращения производства, если «по заявлению одной из сторон спора будет установлен факт пропуска без уважительных причин срока исковой давности или срока обращения в суд».

Анализ норм ГПК РФ позволяет автору утверждать, что понятие «решение» употребляется в нем в трех основных значениях: как действие

суда по подведению итога судебному разбирательству, как обжалуемый в судебном порядке акт органа государственной власти, местного самоуправления, должностного лица, государственного и муниципального служащего по делам, возникающим из публичных правоотношений и как процессуальный документ, которым разрешается дело по существу.

Изучив нормативные материалы и научную литературу, автор пришел к выводу, что использование юридической терминологии в ГПК РФ должно подчиняться определенным правилам, иначе о ее единообразном и точном применении не может быть и речи.

1) единство и системность гражданско-процессуальной терминологии.
Используемая в гражданском процессуальном праве терминология имеет
внутреннюю неразрывную связь;

2) стабильность термина. Значение гражданско-процессуального термина
должно оставаться устойчивым и с принятием нового закона не должно
радикально изменяться, а в случае изменения значения оно должно быть
обоснованным. Недопустимо без особо веских причин отказываться от ранее
используемой терминологии, вводить наряду с принятыми в тексте
нормативного акта другие «более удачные», по мнению того или иного
ученого, юридические термины;

3) доступность и ясность. Даже учитывая сферу регулирования правовые
термины должны быть понятны широкому кругу лиц (в том числе и не
имеющим юридического образования) и, давать правильное и единообразное
представление об обозначаемом правовом явлении. Но при этом необходимо
не забывать о том, что это требование доступности не шло вразрез с
полнотой и точностью построения нормативных предписаний;

4) однозначность употребления термина. Юридический термин должен
выступать в том значении, которое устоялось в правовой науке и практике
его применения;

5) точность и единообразие применения юридического термина
заключается в строгом соответствии обозначающего юридического термина

обозначаемому правовому понятию и его одинаковое использование не только субъектами гражданско-процессуальных отношений, но и учеными;

6) стилистическая нейтральность термина. Термин должен быть лишен
экспрессивной окраски, которые более характерны для слов литературного
языка;

7) лаконичность в формулировке термина;

8) недопустимость необоснованного использования иностранных
терминов. Речь идет не о полном , отказе от употребления иноязычных
терминов, а об отказе от злоупотребления иностранной терминологией без
видимой необходимости;

9) соответствие употребления терминов общеязыковым нормативам.

В третьем параграфе «Определение правового понятия» исследуется проблема дефиниций правовых понятий.

В науке возникает вопрос о том, что определяется - смысл термина, обозначающего правовое понятие или само правовое понятие. Одни ученые (Савицкий В.М., Хижняк С.П., Черданцев А.Ф. и др.) полагают, что определяется юридический термин. Другие (Губаева Т.В., Пиголкин А.С, Власенко Н.А., Жеребкин В.Е., Нашиц А. и др.) - что определяется правовое понятие. Третьи же, не разграничивают, что необходимо определить -юридический термин или правовое понятие, употребляя в работе «определение понятий» и тут же «определение термина». Такие определения получили название номинальных и реальных. Если мы определяем юридический термин, то определение будет номинальным, если же правовое понятие - то реальным.

Автор придерживается позиции, что для уяснения смысла закона участниками судопроизводства - не специалистами в области права, следует раскрыть содержание основных правовых понятий ГПК РФ в отдельной статье. Определения правовых понятий придают согласованность нормативно-правовому акту, являются цементирующим началом содержания

документа и по большому счету создают условия для однозначности в гражданском процессуальном праве.

Содержание правового понятия составляют существенные признаки, однако различия между существенными и несущественными признаками имеют относительный характер. В определенных условиях, а также с развитием понятия и нашего познания о нем, они могут меняться местами.

Автор полагает, что для законодательной дефиниции необходимо выбирать в качестве существенных только отличительные существенные признаки, т.е. такие на основании которых возможно четко выделить правовое понятие среди других. Отличительных существенных признаков меньше по количеству, они составляют лишь часть всех существенных признаков, но в то же время категорично позволяют раскрыть основное содержание правового понятия.

По мнению автора, потребность в законодательных дефинициях возникает: а) если без пояснения правовое понятие и термин его обозначающий представляется недостаточно четким и, могут возникнуть случаи их различного понимания и применения; б) в случаях заимствования понятия из других языков; в) если правовое понятие и юридический термин входят в законодательство из общего лексического фонда; г) если правовое понятие употребляется в нескольких отраслях права и в каждой из них наполнено своим содержанием, характерным только для данной определенной отрасли права.

В ходе проведенного автором опроса перед судьями был поставлен вопрос: «Где необходимо расположить определения правовых понятий?». Предпочтения распределились следующим образом: за определение правового понятия сразу после первого его упоминания высказались 18.8 % опрошенных, за определение в самостоятельном абзаце (части) статьи, где впервые употреблено правовое понятие - 9.4 %, за определение всех правовых понятий в отдельной статье ГПК РФ - 17.7 %. Автором был предложен еще один способ расположения правовых понятий в тексте ГПК

РФ, когда основные правовые понятия пронизывающие весь текст закона определяются в одной статье, и расположение определений правовых понятий отдельных институтов происходит в начале соответствующей главы. Такой способ, во-первых, позволит легко и быстро найти определение основных правовых понятий, и, во-вторых, такая норма не будет перегружена правовыми понятиями, которые характерны для отдельного института гражданского процессуального права, и в итоге будет сохранен паритет между определенностью используемых правовых понятий и требованием экономии текста нормативного акта. За этот способ высказались 40.6 % опрошенных судей.

Конечно, приведение в законе определений правовых понятий приведет к «удлинению» текста закона, однако, как верно отмечает по этому поводу В.М. Савицкий «совершенно очевидно, что они в большей степени способствуют правильному пониманию и применению закона», следовательно, и улучшат качество механизма правового регулирования, в частности, в гражданском процессуальном праве.

В результате исследования возможных способов определения правовых понятий, автор признает характерным для гражданского процессуального права следующие способы определения правовых понятий: классификационный (через ближайший род и видовое отличие), описательный, перечневый.

Достаточно часто законодатель определяет правовое понятие путем подведения его под ближайший родовой признак и указания на видовое отличие (например, судебный приказ, решение суда, доказательство, определение суда и др.). Такие определения носят название классификационных.

В логике описание не является определением понятия как таковым. Свою специфику описание имеет в гражданском процессуальном праве. Преломляясь сквозь призму норм гражданского процессуального права, данный прием определения понятия наделяется новым содержанием и

становится новым способом определения правового понятия. Представляется, что в гражданском процессуальном праве описательные определения правовых понятий используются путем отображения признаков (не всегда существенных) явления гражданской процессуальной действительности, при этом соблюдение правил построения правовой дефиниции, как в классификационных определениях, может зачастую и не соблюдается.

В тех случаях, когда законодателю трудно определить правовое понятие через род и видовое отличие (классификационное определение), либо через описание его основных признаков, он избирает другой путь: понятие раскрывается простым перечислением элементов (объектов), составляющих объем данного правового понятия. Возможны два варианта использования такого способа:

1. исчерпывающее перечисление всех возможных элементов объема
понятия (ст. ст. 22,34,88 ГПК РФ).

2. приблизительное перечисление, на что указывает и сама формулировка
таких норм - употребление следующих словесных формулировок: «и другие»
(ст. ст. 23, 26, 27, 94, ГПК РФ), «в иных случаях \ иные» (ст. ст. 52, 93, 140,
245 ГПК РФ).

К правовым определениям, как к научным определениям предъявляется ряд требований, которые называются правилами определения: литературные, фактические и логические. К литературным следует отнести требования ясности построения определения, при которых избегаются фигуральные и метафорические выражения. Однако это требование имеет немаловажное значение и для науки гражданского процессуального права, т.к. и здесь следует избегать фигуральных и метафорических выражений, которые больше подходят для языка художественной литературы (допустимые в литературном языке они становятся абсурдными в научном и законодательном языке).

К фактическим требованиям следует отнести, прежде всего, истинность определения правового понятия. Истинность обусловливается, прежде всего, точным соответствием указанных в нем существенных отличительных признаков действительным свойствам определяемого правового явления. Следующее фактическое требование состоит в его соразмерности (адекватности). Определение называется соразмерным в том случае, если объем определяющего понятия в точности равен объему определяемого понятия. Кроме указанных, фактическим требованием, предъявляемым к правовым дефинициям, является то, что определение нового понятия происходит посредством уже существующего известного правового понятия и термина его обозначающего.

Логические правила: в определении не должно быть порочного круга; определению правового понятия в рамках определенной правовой теории или закона должно соответствовать одно-единственное правовое понятие, обозначенное одним-единственным юридическим термином; определение не должно быть только отрицательным; при построении определения правового понятия должны употребляться существенные признаки, но не должно быть места случайным и производным.

Вторая глава «Оценочные категории гражданского процессуального права» состоит из двух параграфов и посвящена исследованию природы оценочных категорий и их толкованию.

Параграф первый «Оценочные категории и их роль в гражданском процессуальном праве» посвящен исследованию оценочных категорий.

Формальная определенность, конечно же, необходимое свойство права, но полезна она лишь до определенных пределов. В случае излишней формальной определенности это свойство превращается в формализм, т.е. превращает достоинство права в его недостаток.

Впервые термин «оценочное понятие» был употреблен С.И. Вильнянским, который определил его как признак, предоставляющий органу, применяющему закон, «возможность свободной оценки фактов с учетом

индивидуальных особенностей». Однако окончательное закрепление в правовой науке термин «оценочные понятия» получил после выхода работы В.Н. Кудрявцева «Теоретические основы квалификации преступлений».

Не меньшую значимость имеют работы В.Е. Жеребкина, изучившего логическую природу оценочных правовых понятий, Е.А. Астрахан и М.И. Бару, исследовавших оценочные понятия трудового законодательства, и, в особенности, В.В. Игнатенко.

В рамках уголовного права ряд авторов исследовали проблемы использования оценочных категорий по отдельным вопросам: В.В. Питецкий, Г.Т. Ткешелиадзе, С.Д. Шапченко, Н.А. Лопашенко, Ю.В. Грачева, Е.В. Кобзеваидр.

В гражданском праве в последнее время также стали обсуждаться вопросы, касающиеся оценочных категорий в работах М.Ф. Лукьяненко, Д.А. Гараймович и др.

В рамках же гражданского процессуального права вопрос об оценочных категориях еще не являлся предметом тщательного исследования, а важность и необходимость такого исследования не вызывает сомнений. В работах ученых-процессуалистов можно встретить лишь отрывочные, разрозненные упоминания об употреблении и поверхностное освещение вопросов толкования оценочных категорий, используемых в законодательстве о гражданском судопроизводстве, да и то не всегда верное раскрытие таких категорий.

Анализируя мнения ученых относительно употребления термина: «оценочное понятие», «оценочный термин», «оценочный признак», «оценочная категория», автор приходит к выводу о необходимости использования именно «оценочной категории».

Содержание понятий устанавливается законодательством,

правоприменительной практикой или научной теорией и, как правило, известно познающему субъекту до того, как понятие будет применяться. Являясь строго определенным, содержание формализованных понятий не

подвержено изменению этим субъектом познания ни в сторону его расширения, ни в сторону сужения, а, следовательно, представляет собой «закрытую, замкнутую логическую структуру» (В.Е. Жеребкин). Содержание оценочных категорий («добросовестность», «невозможность рассмотрения», «уважительная причина», «необходимость», «имеет значение для дела», «затруднительно» и др.), напротив, будучи не раскрытым в законе, устанавливается в рамках научной теории или правоприменительной практикой. Но, несмотря на большое количество выделяемых характерных признаков оценочной категории, они никогда не исчерпают ее содержания. Оно по-прежнему будет оставаться открытым и к нему всегда может быть добавлен еще один новый, существенный признак, на основании которого единичный предмет относят к классу, обозначенному этим понятием.

Законодатель в отдельных нормах перечисляет критерии, признания причины уважительной при совершении (не совершении) того или иного процессуального действия: «состояние здоровья», «возраст», «недееспособность» (ст. 45 ГПК РФ), «болезнь», «старость», «инвалидность» (ст. 70 ГПК РФ).

Анализ судебной практики подтверждает, что в качестве уважительных причин судами принимаются самые разнообразные причины: «получение с нарушением срока извещения (иного судебного акта)», «задержка почтовых отправлений», «до обращения в суд было обращение в административные органы за защитой своих прав», «смерть близких родственников», «тяжелое стечение обстоятельств» и др.

Рассматривая вопрос о классификации оценочных категорий, автор выделяет следующие их виды в зависимости от различных оснований:

1. Оценочные категории в зависимости от характера признаков явлений,
ими обобщаемых, традиционно подразделяются на качественные и
количественные.

2. В зависимости от сферы употребления: Сугубо правовые категории,
используемые только в юриспруденции (недобросовестное заявление

неосновательного иска) и не являющиеся строго правовыми, употребляемые как в области права, так и в повседневной жизни (уважительные причины).

3.      При ограничении сферы использования оценочных категорий рамками
права, могут быть выделены: оценочные категории, нашедшие применение в
нормах как материального,   так и процессуального права (уважительные
причины), оценочные категории, применяемые в процессуальном праве при
урегулировании порядка производства по гражданским   и по уголовным
делам   (сложность дела),   оценочные   категории,   используемые только   в
гражданском процессуальном праве (затруднительность определения (цены
иска).

4.      В зависимости от субъекта, которому адресованы и который оперирует
оценочными категориями: большинство оценочных категорий обращены к
суду (судье) (иные обстоятельства, гласное обсуждение которых способно
помешать    правильному    разбирательству   дела),    отдельные    оценочные
категории   адресованы участникам процесса,   с   последующей оценкой и
принятием как таковых судом («это необходимо для дачи заключения» -
эксперту), собственное понимание отдельных оценочных категорий могут
приводить в своих ходатайствах, жалобах и другие участники гражданского
процесса (иная зависимость).

Перечень перечисленных оснований для классификации оценочных категорий не является исчерпывающим.

Подводя итог рассмотрению оценочных категорий и их роли в
регулировании гражданских процессуальных отношений, основываясь на
рассмотренной природе, внутренней структуре оценочных категорий,
выделенных их отличительных существенных признаках, внешней форме их
существования и видам, автором предлагается следующая дефиниция
оценочных категорий в гражданском процессуальном праве: оценочная
категория гражданского процессуального закона

неконкретизированное законом абстрактное общее понятие, объединяющее множество неоднородных предметов, явлений, свойств и

т.д., содержащееся в гражданской процессуальной норме и конкретизируемое правоприменителем самостоятельно на основании профессионального правосознания при гражданской процессуальной оценке фактов, детерминирующих применение такой нормы гражданского процессуального закона.

Второй параграф «Толкование оценочных категорий в гражданском судопроизводстве» посвящен вопросам толкования оценочных категорий в процессе их применения.

Выразив гражданские процессуальные предписания в виде «оценочных», законодатель, тем самым, сознательно предопределил и специфику их последующего толкования и применения - основная и центральная роль при осуществлении этой деятельности отводится профессиональному правосознанию лица, его интерпретаторским способностям при толковании и применении оценочных норм, а это, в свою очередь, способствует расширению сферы субъективизма при принятии им соответствующего решения. Толкование и применение оценочных категорий во многом зависит также и от уровня образования, жизненного опыты правоприменителя, его мировоззрения, профессиональной подготовленности, иных способностей.

В ряде случаев, для правильного применения гражданских
процессуальных норм, содержащих оценочные категории,

правоприменителю требуется использование определенных навыков из других областей знаний (например, философии, логики, социологии и др.).

При толковании оценочных категорий должен учитываться, по нашему мнению, и предыдущий опыт их толкования другими правоприменителями, но с учетом происходящих изменений как экономического, политического, так и правового характера.

Очень часто в юридической литературе для обозначения сходных (на первый взгляд) юридических процессов, протекающих в связи с интерпретацией оценочных категорий, употребляются различные термины:

«толкование», «конкретизация», «применение». Автором проводится разграничение указанных понятий.

В работе рассматривается вопрос о возможных способах толкования оценочных категорий. Толкование оценочных категорий не происходит спонтанно и не возникает с «нуля». Этому предшествует накопление опыта их толкования и применения, как в доктрине, так и в практике самих судебных органов.

Аутентическое толкование, исходящее от законодателя, необходимо в отношении тех оценочных категорий, аутентическое толкование которых необходимо и отказаться от них невозможно. Другой разновидностью толкования оценочных категорий, выделяемой в зависимости от субъекта его осуществления, выступает судебное толкование, даваемое в постановлениях, определениях Конституционного Суда РФ и постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Особое значение имеет толкование оценочных категорий Европейским Судом по правам человека.

Кроме того, судебное толкование было признано наиболее желательным средством обеспечения стабильности гражданского процессуального регулирования в ходе проведенного нами социологического исследования. 54.16 % опрошенных судей предпочли толкование оценочных категорий в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ после обобщения практики применения оценочных категорий.

Суды должны учитывать в своей деятельности содержащиеся в таких разъяснениях предложения по интерпретации оценочных категорий, но закон не требует безоговорочного следования им при принятии судебного постановления по гражданскому делу.

Доктринальное (научное) толкование оценочных категорий должно осуществляться таким образом, чтобы иметь выход реального воздействия на практику применения норм, их содержащих, а не оставаться просто декларативными мыслями научных работников без их практической реализации.

Что касается казуальной интерпретации норм, содержащих оценочные категории, то она сопряжена с известными трудностями, не просто увеличивающими возможность их неправильного применения, но и создающими угрозу злоупотреблений и произвола со стороны реализующих их лиц. Поэтому, будучи одним из факторов, влияющих на судьбы конкретных людей, процесс казуального толкования должен подчиняться определенным требованиям, отклонение от которых должно рассматриваться как нарушение норм процессуального права.

В заключении в обобщенном виде автором сформулированы основные научные выводы, сделанные в ходе проведенного диссертационного исследования, а также конкретные предложения по внесению ряда изменений и дополнений в действующее гражданское процессуальное законодательство в целях его дальнейшего совершенствования.

В приложении представлена специально разработанная автором анкета, по которой проводилось социологическое исследование.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Нигматдинов P.M. Правовые понятия и оценочные категории в
гражданском процессуальном праве // Актуальные проблемы процессуальной
цивилистической науки (Материалы научно-практической конференции,
посвященной 80-летию М.А. Викут). / Отв. ред. Н.В. Кузнецов. Саратов: Изд.
ГОУ ВПО СГАП. 2003. С. 103-104. (0.2 п. л.).

2.        Нигматдинов P.M.   Соотношение правового понятия, юридического
термина и правовой дефиниции в гражданском процессуальном праве //
Проблемы   гражданском   юрисдикции в   свете   нового   законодательства /
Сборник научных статей   молодых ученых   Саратовской   государственной
академии права / Под ред. А.И. Зайцева, Т.А. Савельевой. Саратов: Изд-во
ФГОУ ВПО Саратовский ГАУ, 2003. С. 89-95. (0.3 п. л.).

3. Нигматдинов P.M. Способы определения правовых понятий в
гражданском процессуальном праве // Вестник Саратовской государственной
академии права. Изд. ГОУ ВПО СГАП. 2004. № 2 (39). С. 55-60. (0.5 п. л.).

Диссертация выполнена

на кафедре конституционного и международного права Юридического института Томского государственного университета

Научный руководитель: кандидат юридических наук,

доцент Барнашов Александр Матвеевич

Официальные оппоненты: Заслуженный деятель науки Российской

Федерации, доктор юридических наук, профессор Волович Владимир Фёдорович

кандидат юридических наук, доцент Яцечко Виктор Иванович

Ведущая организация: Алтайский государственный университет

Зашита состоится 18 февраля 2005 г., в 10 часов на заседании диссертационного совета К 212. 267.02 при Томском государственном университете по адресу: г. Томск, Московский тракт, 2 е, учебный корпус №4 ТГУ.ауд. 111.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Томского государственного университета

Автореферат разослан 29 декабря 2004 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета y^lM^X^ БаришпольскаяТ.Ю.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Преобразования, происходящие в нашей стране, обусловили переустройство всех аспектов государственной и общественной жизни. Реформированию подвергся и один из основных видов государственной деятельности - законотворчество. Это вызвано тем, что через законы реализуется функция государства по регулированию наиболее важных общественных отношений. Конституционно-правовая реформа, переход к рыночной экономике, выполнение международных обязательств по защите прав человека потребовали изменения содержательной стороны законотворчества. Конституция Российской Федерации 1993 г., закрепив принципы разделения властей и единства системы государственной власти, определила новую структуру институтов государства, в соответствии с которой ключевая роль в формировании законодательства теперь принадлежит Федеральному Собранию - парламенту Российской Федерации, при активном участии иных государственных органов, а также субъектов Российской Федерации.

Становление в стране реального федерализма как основы территориально-государственного устройства предопределило формирование двух взаимосвязанных систем российского законодательства - федерального и регионального. Законодательная деятельность стала подразделяться на законодательный процесс Российской Федерации (федеральный законодательный процесс) и процесс принятия законов в субъектах Российской Федерации. Основы первого из них закреплены в Конституции Российской Федерации. Дальнейшая его конкретизация производится в федеральных конституционных законах, федеральных законах, постановлениях Конституционного Суда РФ, регламентах палат Федерального Собрания РФ и иных нормативных правовых актах.

Фактически в конституционном законодательстве сложилась
специфическая совокупность правовых норм, регулирующих порядок
принятия законов о поправках к Конституции Российской Федерации,
федеральных конституционных законов и федеральных законов. Всё это
требует нового теоретического осмысления роли законодательного процесса в
осуществлении государственной власти, определения места

регламентирующих его норм в системе конституционного права. В этой связи в диссертации предпринимается попытка дать целостное представление о законодательном процессе прежде всего как о правовом институте парламентского права - подотрасли конституционного права России.

Представляется, что дальнейшая разработка теории законодательного процесса будет содействовать повышению эффективности взаимодействия всех ветвей государственной власти в сфере законотворчества, позволит создать нормативную базу, необходимую для успешного проведения социально-экономических преобразований в российском обществе и решения

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

о»

задач по обеспечению его внутренней безопасности и политической стабильности.

Степень научной разработанности проблемы. Теоретическую основу исследования составили труды отечественных ученых, внесших большой вклад в развитие теории законодательного процесса. Диссертантом изучались и анализировались работы российских дореволюционных учёных: А.А. Алексеева, А.Д. Градовского, Н.М. Коркунова, С.А. Корфа, С.А. Котляревского, Н.И. Лазаревского, Л.А. Тихомирова, Л.А. Шалланда и др. Основное внимание было уделено трудам советских и современных авторов: А.И. Абрамовой, С.А. Авакьяна, А.С. Автономова, Л.И. Антоновой, М.И. Байтина, М.В. Баглая, A.M. Барнашова, А.А. Белкина, СВ. Боботова, Н.А. Богдановой, Р.Ф. Васильева, Н.В. Витрука, В.Ф. Воловича, В.М. Горшенёва, И.В. Гранкина, А.Г. Гузнова, Б.В. Дрейшева, А.А. Кененова, Д.А. Керимова, А.И. Кима, Д.А. Ковачева, Е.И. Козловой, А.Н. Кокотова, Т.В. Колдаевой, И.В. Котелевской, А.А. Котенкова, И.А. Кравца, О Е. Кутафина, Б.М. Лазарева, В.В. Лазарева, Л.В. Лазарева, В.И. Лафитского, С.А. Лихачева, В.О. Лучина, А.П. Любимова, Н.И. Марченко, М.А. Митюкова, С.В. Нарутто, В.В. Невинского, Л.А. Окунькова, B.C. Основина, А.С. Пиголкина, СВ. Полениной, В.Н. Протасова, Т.Э. Рождественской, М.С Саликова, И.М. Степанова, Ю.А. Тихомирова, Б.Н. Топорнина, В.А. Туманова, Т.Я. Хабриевой, Б.С Эбзеева, В.И. Яцечко и др. Содержащиеся в их работах общие подходы, суждения и выводы позволили сформулировать основу авторской концепции федерального законодательного процесса.

В современной научной литературе исследуются как общие, так и частные характеристики федерального законодательного процесса. Этот анализ направлен на познание объективных и логических начал, обосновывающих понятие и содержание стадий законодательного процесса, определение состава его участников, форм взаимодействия палат Федерального Собрания, Правительства РФ, Президента Российской Федерации и региональных органов государственной власти. Вместе с тем это не снижает остроты дальнейшего углублённого научного поиска путей совершенствования и развития теории и практики федерального законодательного процесса, использования в его раскрытии демократического потенциала Конституции Российской Федерации.

Методологическую основу исследования составляют общенаучный диалектический метод познания и частнонаучные методы: системный, логический, исторический и сравнительно-правовой. Проводился также формально-правовой анализ конституционного законодательства, а институциональный метод позволил диссертанту выявить роль субъектов законодательной инициативы, палат Федерального Собрания РФ, Президента Российской Федерации и институтов государственной власти в федеральном законодательном процессе.

Правовую основу диссертации составляют: Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы, постановления Конституционного Суда РФ, нормативные указы Президента Российской Федерации, регламенты палат Федерального Собрания РФ, постановления Правительства РФ, нормативные правовые акты других государственных органов.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с законотворческой деятельностью участников федерального законодательного процесса.

Предмет исследования охватывает теоретические воззрения на федеральное законодательство и практику органов государственной власти Российской Федерации (отчасти - субъектов РФ) в области законотворчества.

Цель исследования заключается в формулировании теоретических положений о сфере федерального законодательного процесса, дифференциации статуса субъектов законодательного процесса в системе конституционного права России, разработке научно-теоретических, научно-методических и нормативно -правовых предложений и рекомендаций, направленных на развитие федерального законодательного процесса. Задачами исследования являются:

- определение теоретических основ законодательного процесса, его
характерных черт и особенностей;

- анализ источников, регламентирующих законодательный процесс
Российской Федерации;

изучение содержания и структуры правовых отношений законотворческого характера;

- определение системы и содержания принципов законодательного
процесса Российской Федерации;

рассмотрение актуальных аспектов совершенствования

федерального законодательного процесса.

Научная новизна диссертационного исследования определяется поиском, обоснованием и концептуализацией содержательно-целостного учения о природе и сущности федерального законодательного процесса. Автор вводит в научный оборот ряд положений, определяющих понятие института законодательного процесса Российской Федерации, его предмет, метод и источники. Также уточняются понятия «федеральный законодательный процесс», «федеральная законодательная процедура», «общие и специальные принципы федерального законодательного процесса».

В работе проанализированы основные тенденции совершенствования законодательной деятельности и внесены предложения и рекомендации по повышению её эффективности.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Понятие «федеральный законодательный процесс» можно рассматривать в теории и практике как:

-    наименование    всей    совокупности   деятельности    от   внесения
законопроектов в парламент Российской Федерации до обнародования их   в
качестве   соответственно   законов   Российской   Федерации   о   поправках к
Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов
и федеральных законов;

- институт парламентского права - подотрасли конституционного
права России, объединяющего совокупность материальных и процессуальных
норм, регулирующих деятельность субъектов законодательного процесса
(право законодательного процесса);

- составную часть учебного курса «Конституционное право России».

2. Объектом законодательного процесса Российской Федерации как
специальной государственной деятельности выступают проекты законов о
поправках к Конституции Российской Федерации, федеральных
конституционных законов и федеральных законов.

3.       Предмет     права     законодательного      процесса      составляют
общественные     отношения,      складывающиеся     в      процессе     внесения
законопроектов в парламент Российской Федерации, принятия и одобрения их
палатами,    подписания    и    обнародования    законов    главой    государства.
Содержание    законотворческих    правоотношений    составляют    права    и
обязанности субъектов федерального законодательного процесса.

4. Метод правового регулирования права законодательного процесса -императивно-диспозитивный. По своему характеру он аналогичен методу парламентского права. В нём превалируют элементы диспозитивности над императивным началом.

5.   Систему источников права законодательного процесса образуют:
Конституция    Российской    Федерации,    поправки    к    Конституции    РФ,
федеральные конституционные законы и федеральные законы, постановления
Конституционного Суда РФ, регламенты палат Федерального Собрания РФ,
нормативные   указы   Президента   Российской   Федерации,    постановления
Правительства РФ, правовые акты других государственных органов, а также
сложившиеся правовые обычаи.   Система источников,   содержащих нормы
права     законодательного     процесса,     образует     одноименный     институт
конституционного законодательства Российской Федерации. В этой системе
весьма значителен круг источников (регламенты,   некоторые федеральные
законы      и     др.),      предметом      которых     является      преимущественно
законодательный    процесс,    что    даёт    основание    для    вывода:     право
законодательного процесса имеет собственный круг источников.

6.      Российская     модель     разделения     государственной     власти
подразумевает           множественность            субъектов           законотворческих
правоотношений.    Поэтому    федеральный    законодательный    процесс    не

сводится к исключительной деятельности палат Федерального Собрания. В нём участвуют также глава государства, правительство, высшие суды Российской Федерации, субъекты РФ в том или ином специфическом качестве (субъект законодательной инициативы, участник согласительных процедур, подписание и опубликование закона и др.).

7. Законотворческие нормы подразделяются на материальные и процессуальные, между которыми существует неразрывная связь. Целевое назначение процессуальных норм состоит в конкретизации, детализации порядка и процедуры применения материальных норм конституционного права в организационной деятельности, связанной с внесением законопроектов в Государственную Думу, их принятием и одобрением в палатах Федерального Собрания, подписанием и обнародованием законов главой государства.

8.   Под принципами права федерального законодательного процесса
понимаются основные начала, которые имеют нормативное закрепление в
источниках права законодательного процесса и отражают материальную и
процессуальную сторону его осуществления. Общими принципами института
федерального       законодательного       процесса      являются      демократизм,
верховенство Конституции Российской Федерации, федерализм, разделение
государственной    власти.    К    числу    специальных    принципов    относятся
научность и непрерывность законодательного процесса.

9.     Пределы    реализации    права    законодательной     инициативы
Конституционного   Суда,   Верховного   Суда,   Высшего   Арбитражного   Суда
Российской    Федерации,    а    также    институт    всенародного    обсуждения
законопроектов не могут регулироваться регламентами палат Федерального
Собрания ввиду их непосредственной связи с конституционной нормой либо
конституционно-правовым    регулированием    и    требуют    законодательного
решения.

Апробация результатов исследования осуществлена путём изложения основных положений в пяти научных статьях, выступлениях на научных конференциях в 1998-2004 гг.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его выводы могут быть использованы при подготовке законов, в научно-исследовательской работе, при преподавании курса «Конституционное право России», а также при чтении спецкурса «Парламентское право России».

Структура диссертации определяется целью, задачами и методами исследования. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, объединяющих двенадцать параграфов, заключения и приложений. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор и актуальность темы, определяется предмет, объект, цель и задачи, раскрываются методологические и теоретические основы диссертационного исследования,

его практическая значимость и научная новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Глава первая - «Общие вопросы федерального законодательного
процесса» посвящена теоретическим проблемам федерального

законодательного процесса, этапам его становления и развитию в современный период. В ней раскрывается сущность законодательного процесса как института парламентского права России, анализируются его источники.

В первом параграфе - «Теоретические и исторические аспекты становления и развития законодательного процесса в России» анализируется понятийный аппарат, относящийся к предмету исследования. Автор считает, что термины «федеральный законодательный процесс», «федеральный законотворческий процесс», «федеральная законодательная процедура», с точки зрения их содержания, идентичны. Л понятие «законотворчество» обозначает деятельность уполномоченных субъектов по созданию правовых норм в форме закона от момента выявления потребности в правовом регулировании (предпроектный этап) до официального издания закона (законодательный процесс) и несколько шире последнего. Разделяя точку зрения на законодательный процесс как разновидность правотворческой деятельности, исследователь полагает, что теоретическими основами современного законодательного процесса Российской Федерации являются исторически выстраданные многими поколениями российских учёных доктринальные положения разделения государственной власти, обособления её законодательной ветви в форме двухпалатного представительного учреждения с комиетенционной автономией каждой из палат, поэтапного прохождения законопроектов и самостоятельного содержательного значения каждой стадии законодательного процесса.

Федеральный законодательный процесс определяется в диссертации как совокупность стадий, состоящих из урегулированных нормами конституционного права процедурных (процессуальных) действий уполномоченных субъектов. Эти действия составляют предмет федерального законодательного процесса и заключаются во внесении законопроектов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации, в принятии и одобрении их палатами, подписании и обнародовании главой государства законов Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и федеральных законов. Названные виды законов являются результатом (объектом) федерального законодательного процесса. В него не включается порядок принятия законов на референдуме, так как это относится к непосредственному волеизъявлению народа и предусматривает иную, не законодательную процедуру, установленную федеральным конституционным законом о референдуме Российской Федерации.

Во втором параграфе «Институт законодательного процесса и его место в системе конституционного права России» рассматриваются юридическая специфика норм, образующих этот институт, его система и место в конституционном праве России.

С учётом автономности функционирования и видового обособления законотворческих норм в системе конституционного права, диссертант придерживается мнения ряда современных учёных-государствоведов, которые рассматривают нормы, регламентирующие законодательный процесс, в качестве института, входящего в состав парламентского права -подотрасли конституционного права^1. Совокупность норм конституционного

права, регулирующая отношения, связанные с порядком принятия законов Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и федеральных законов, имеет все признаки (предмет, метод правового регулирования, источники) правового института. Значительная часть данных норм неразрывно связана с деятельностью Государственной Думы и Совета Федерации Федерального Собрания РФ (далее - Государственная Дума и Совет Федерации). Соответственно правовые нормы, регулирующие федеральный законодательный процесс, структурно входят в подотрасль конституционного права - парламентское право.

Система института законодательного процесса определяется
совокупностью конституционных материальных и процессуальных норм,
регулирующих порядок издания законов Российской Федерации о внесении
поправок к Конституции Российской Федерации, федеральных

конституционных законов и федеральных законов. В этом институте можно выделить объединения норм, регламентирующие определённые сферы законотворческих отношений - реализацию права законодательной инициативы, законодательную деятельность каждой из палат Федерального Собрания РФ, Правительства РФ и Президента Российской Федерации. Первичным элементом системы института выступают нормы конституционного права, имеющие законотворческую направленность (законотворческие нормы).

Автор предлагает назвать рассматриваемый институт «правом законодательного процесса». Он представляет собой совокупность норм конституционного права, регулирующих порядок внесения законопроектов в

iCm : Топорнин Б.Н. Очерки парламентского права: зарубежный опыт. М: Mill РАН,

1993. С. 1-12: Степанов И.М. Российское парламентское право: сущностные и регулятивные ориентиры формирования// Государство и право. 1994. № 11. С. 41-49; Митюков М.А. Вопросы парламентского права в решениях Конституционного Суда РФ // Проблемы парламентского права России / Под ред. Л. Иванова. М.: Центр конституционных исследований МОНФ, 1996. С. 75; Парламентское право России: Учебное пособие / Под ред. И.М. Степанова. Т.Я. Хабриевой М.: Юристъ, 1999. С.6.

парламент Российской Федерации, принятия и одобрения их палатами, подписания и обнародования главой государства законов Российской Федерации о внесении поправок к Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и федеральных законов. Метод правового регулирования этого права характеризуется как императивно-диспозитивный. По своей природе он аналогичен методу парламентского права в целом. В нём сочетаются начала подчинения установленным предписаниям, а также возможность принятия самостоятельных решений либо согласования их с другими участниками. Причём последние элементы превалируют, хотя в практике законотворчества проявляется тенденция к изменению соотношения этих начал. Императивность метода обнаруживается в том, что все участники законодательного процесса в безусловном порядке обязаны соблюдать требования к принятию законов, установленные Конституцией Российской Федерации. Диспозитивность, в свою очередь, находит выражение в свободном волеизъявлении субъектов при реализации ими права законодательной инициативы, самостоятельном принятии решений в ходе законодательного процесса (принятие законов Государственной Думой, одобрение Советом Федерации). Широко применяются в законодательной практике согласительные процедуры, способствующие выработке совместных решений в законотворческой сфере Государственной Думы, Совета Федерации и Президента Российской Федерации.

В третьем параграфе «Источники права законодательного процесса» выявляются нормативные правовые акты, в которых содержатся нормы данного правового института. К ним относятся: Конституция Российской Федерации; Федеральные законы «О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации», «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания Российской Федерации»; регламенты палат Федерального Собрания Российской Федерации; правовые акты по вопросам законотворчества, изданные Президентом Российской Федерации, Правительством РФ и федеральными органами исполнительной власти.

Отмечается, что особую роль в совершенствовании законодательной процедуры сыграли постановления Конституционного Суда РФ. Конкретизация посредством его решений процедуры законотворчества позволила снять неопределённость в понимании содержания отдельных этапов и устранить некоторые пробелы в её регламентации. Всего Конституционным Судом РФ за период 1995 - 2004 гг. вынесено 10 постановлений, направленных на уточнение, конкретизацию и развитие процедуры законотворчества. Законодательный процесс, весьма схематично определённый Конституцией РФ, сейчас почти полностью «развернут»

постановлениями Конституционного Суда¹' ^^ ^на ^основе ^{анализа} нормативного материала полагает, что институт законодательного процесса имеет собственный круг источников, которые содержат материальные и процессуальные нормы конституционного права, имеющие законотворческую направленность.

Глава вторая «Законотворческие нормы и правоотношения» посвящена особенностям нормативной регламентации законодательного процесса и его процессуальной формы. В ней раскрываются сущность и содержание законотворческих правоотношений, а также дается характеристика субъектов этих правоотношений.

В первом параграфе «Нормативное регулирование законодательного процесса, его процессуальная форма» проводится градация законотворческих норм на материальные и процессуальные, исследуются их соотношение и механизм функционирования.

Подчёркивается, что материальные нормы определяют права и обязанности участников законодательного процесса. Особенностями процессуальных норм является то, что их применение не порождает новых общественных отношений. Они выполняют лишь служебную роль по отношению к нормам материального права, которыми устанавливаются полномочия субъектов права законодательной инициативы, палат Федерального Собрания РФ и иных субъектов, причастных к федеральному законодательному процессу. Целевое назначение процессуальных норм состоит в конкретизации, детализации порядка, процедуры применения материальных норм конституционного права в организационной деятельности по внесению законопроектов в Государственную Думу и их предварительному рассмотрению, принятию и одобрению в палатах Федерального Собрания, подписанию и обнародованию законов главой государства. Между процессуальными и материальными законотворческими нормами существует неразрывная (органическая) связь. Поэтому попытки обособления в конституционном праве группы законотворческих процессуальных норм без взаимосвязи с материальными нормами, по мнению автора, представляются бесперспективными как с методологической, так и с практической точки зрения.

Законотворческая процедура, по мнению диссертанта, содержит отдельные элементы правореализации; в этом она имеет сходство с иными видами процессуальных производств (административным, уголовным, гражданским). К её особенностям относится:

1. Закрепление в Конституции Российской Федерации 1993 г. и конкретизация преимущественно в специальных нормативных источниках (в федеральных законах, посвященных порядку принятия некоторых из них и

1 См.: Митюков МА Решения Конституционного Суда Российской Федерации как

источник парламентского права // Эффективность закона: Методология и конкретные исследования. М., 1997. С.137.

порядку опубликования; регламентах палат Федерального Собрания РФ; постановлениях Конституционного Суда РФ, интерпретирующих конституционные нормы, касающиеся законодательного процесса).

2. Федеральный законодательный процесс не сводится к исключительной деятельности Государственной Думы и Совета Федерации. В нём участвуют также Президент Российской Федерации, Правительство РФ, Конституционный Суд РФ, субъекты РФ в том или ином специфическом качестве (субъект законодательной инициативы, участник согласительных процедур, подписание и опубликование закона и др.).

3. Федеральный законодательный процесс состоит из стадий, обязательных для прохождения любого закона. Каждая стадия представляет собой совокупность действий участников процесса, регламентированных Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.

Во втором параграфе «Понятие, объект и содержание
законотворческих правоотношений» выявляется специфика

правоотношений, складывающихся между участниками законодательного процесса.

Регулирование законотворческих правовых отношений происходит на основе материальных и процессуальных конституционных норм, имеющих законотворческую направленность. В целом они обладают теми же свойствами, что и любые другие правоотношения, и выражают взаимную связь юридических прав и обязанностей высших институтов государственной власти РФ при осуществлении ими государственной деятельности -законотворчества. Законотворческие правоотношения представляют собой урегулированные нормами конституционного права общественные отношения, складывающиеся, развивающиеся и прекращающиеся при внесении законопроектов в российский парламент, принятии и одобрении их палатами Федерального Собрания, подписании и обнародовании законов главой государства.

Материальные и процессуальные законотворческие правоотношения не сливаются друг с другом, а лишь одни (материальные) реализуются при помощи других (процессуальных). Особенностью законотворческих правоотношений является то, что материальные и процессуальные отношения возникают между одними и теми же субъектами. Объект регулирования данных правоотношений совпадает. Его составляют поведение и действия уполномоченных субъектов по принятию и вступлению в силу законов Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и федеральных законов.

В третьем параграфе «Субъекты законотворческих правоотношений» рассматривается правовой статус участников федерального законодательного процесса.

Российская модель разделения государственной власти
подразумевает множественность субъектов законотворческих

правоотношений. Их согласованное взаимодействие в обеспечении единства государственной власти находит выражение в федеральном законодательном процессе. Он выступает связующим звеном между различными участниками законотворчества, т.е. между элементами единой системы государственной власти. К субъектам правоотношений, возникающих в сфере законодательного процесса, относятся: субъекты права законодательной инициативы и субъекты права внесения поправок к Конституции Российской Федерации (установленные статьями 104 (часть 1) и 134 Конституции Российской Федерации); Федеральное Собрание Российской Федерации (Государственная Дума и Совет Федерации); законодательные (представительные) органы субъектов РФ; Президент Российской Федерации; Правительство РФ; Конституционный Суд РФ.

Деятельность субъектов права законодательной инициативы направлена на внесение проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов, а субъектов права внесения поправок в Конституцию Российской Федерации - проектов законов Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации.

Основной функцией Федерального Собрания является законотворчество. Кроме него, никто не может принимать и одобрять законы. Выполнение данной функции возлагается на его палаты - Государственную Думу и Совет Федерации. Каждая из палат Федерального Собрания РФ автономна и имеет свой объём полномочий в законодательном процессе. Компетенция одной палаты в сфере законотворчества не может быть присвоена другой палатой.

Президент РФ как глава государства обладает обширными
законотворческими полномочиями. Он может инициировать

законодательный процесс путём внесения законопроектов в Государственную Думу. Лично и через своих представителей в палатах Федерального Собрания он принимает участие в обсуждении любых законов. Президент Российской Федерации представляет поправки и заключения по законопроектам, подписывает и обнародует законы, осуществляет иные полномочия в законотворческой сфере, установленные Конституцией Российской Федерации и нормативными правовыми актами.

Правительство Российской Федерации представляет письменные заключения на законопроекты в случаях, установленных статьёй 104 (часть 3) Конституции Российской Федерации, направляет в палаты Федерального Собрания РФ официальные отзывы о рассматриваемых федеральных законах и законопроектах. Члены Правительства РФ либо его представители могут присутствовать и выступать на заседаниях палат Федерального Собрания РФ. Только Правительство Российской Федерации может вносить в Государственную Думу проект федерального закона о бюджете.

Правительство РФ занимается законопроектной работой, координирует в данном направлении деятельность своих министерств и федеральных ведомств.

Законодательные органы субъектов Российской Федерации, в соответствии с частью 1 статьи 104 и статьёй 134 Конституции Российской Федерации, обладают правом законодательной инициативы и правом внесения предложений о поправках к Конституции Российской Федерации. Они также в обязательном порядке участвуют в одобрении законов Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации.

Конституционный Суд РФ посредством функции судебного конституционного контроля оказывает значительное влияние на сферу законотворчества. Он признаёт противоречащими конституции законы, другие нормативные акты и их отдельные положения. Суд также пользуется правом законодательной инициативы, осуществляет толкование конституционных норм, обязательное для всех субъектов права.

Глава третья «Принципы федерального законодательного процесса» посвящена систематизации основополагающих начал законодательной деятельности, исследованию их содержания.

В первом параграфе «Система принципов законодательного процесса» отмечается, что институциональные принципы, определяющие построение федерального законодательного процесса, нашли закрепление в Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законах, федеральных законах, регламентах палат Федерального Собрания РФ и иных нормативных правовых актах. Эти правовые принципы находятся в определённой взаимосвязи и взаимозависимости. Их совокупность образует систему принципов института законодательного процесса, выражающих его содержание и особенности. Часть из них - демократизм, верховенство Конституции Российской Федерации, федерализм и разделение государственной власти - можно отнести к общим принципам. Они являются преломлением основ конституционного строя в сфере законотворчества.

Наряду с ними выделяются специфические (специальные) принципы, направленные на эффективное и надлежащее закрепление государственной воли в форме закона: научность и непрерывность законодательного процесса. Во втором параграфе рассматриваются отличительные черты общих принципов законодательного процесса, такие как демократизм, верховенство Конституции Российской Федерации, федерализм и разделение государственной власти.

Демократизм в качестве функционального принципа законодательной деятельности выражается, на взгляд исследователя, в открытом и всестороннем характере обсуждения принимаемых законов, максимально полном учёте общественного мнения. Реализация принципа демократизма обеспечивает законодателя знанием о потребностях общества, позволяет учитывать их при совершенствовании российского законодательства.

Открытый характер обсуждения законопроектов в палатах Федерального Собрания в соответствии с их регламентами обеспечивается целой системой организационно-правовых мероприятий: парламентскими слушаниями, «круглыми столами», отзывами, предложениями и замечаниями заинтересованных государственных органов, общественных объединений, научных и экспертных организаций. В этих мероприятиях помимо инициаторов законопроектов участвуют представители общественности, средств массовой информации, учёные и должностные лица. Рекомендации парламентских слушаний и экспертные заключения широко используются парламентариями при обсуждении и доработке законопроектов. Кроме того, Государственная Дума может вынести решение о всенародном обсуждении законопроектов, принятых в первом чтении.

Принцип верховенства Конституции Российской Федерации в законотворческом процессе выражается в том, что Конституция является главным правовым актом для всех его участников. В ней проводится разграничение компетенции между органами государственной власти Федерации и её субъектов в сфере законотворчества (статьи 71-73), устанавливаются полномочия участников законодательного процесса, последовательность (стадии) прохождения законов на федеральном уровне.

Анализ норм регламентов палат Федерального Собрания свидетельствует, что проверка законопроектов на соответствие требованиям Конституции начинается с момента их внесения в Государственную Думу. Если они не отвечают этим требованиям, то возвращаются субъекту права законодательной инициативы. Законопроекты, принятые к рассмотрению Государственной Думой, подвергаются правовой экспертизе на соответствие Конституции Российской Федерации. В дальнейшем такая же проверка проводится при первом чтении законопроектов и после внесения в них поправок, а также в Совете Федерации. Обширными полномочиями по обеспечению соблюдения рсеми участниками законодательного процесса конституционных условий и процедур его осуществления обладает Президент РФ. Он вправе применять «вето» в отношении федеральных законов, не соответствующих Конституции Российской Федерации как по содержанию так и по порядку их принятия.

Следовательно, Конституция Российской Федерации - ориентир для участников законодательного процесса на всех его стадиях.

Принцип федерализма означает учёт интересов субъектов РФ при принятии любых видов законов Российской Федерации, а также их равноправное участие в федеральном законодательном процессе. Это обеспечивается структурой Федерального Собрания и организацией работы его палат и тем, что законодательные органы субъектов РФ обладают правом законодательной инициативы в федеральном парламенте. Поправки к Конституции Российской Федерации принимаются при условии одобрения их не менее чем двумя третями субъектов Российской Федерации (статья 136

Конституции РФ). А законопроекты по предметам совместного ведения согласовываются с органами государственной власти субъектов РФ^1. целях Регламентом Государственной Думы предусмотрено направление названных законопроектов в региональные законодательные собрания для внесения предложений и замечаний (статьи 109, 118). Согласно же Регламенту Совета Федерации возможна организация обсуждения федерального закона в субъектах РФ (статья 104).

Таким образом, посредством федерального законодательного процесса поддерживается баланс интересов федеративного государства и его составных частей.

Разделение государственной власти, будучи организационным принципом (в виде определения компетенции органов власти, схемы их взаимоотношений), одновременно выступает в качестве функционального начала любого вида государственной деятельности, включая законотворчество. Этот принцип определённым образом преломляется в законодательном процессе. Суть этого преломления заключается в том, что каждый субъект имеет свои полномочия в сфере законотворчества, которые не могут присваивать другие субъекты этого процесса.

Благодаря принципу разделения государственной власти обеспечивается чёткое разграничение правотворческих функций участников законодательного процесса, определяются его этапы и стадии, объём и специфика реализации права на законодательную инициативу, учёт вертикальной и горизонтальной структуры государственной власти в законодательной деятельности, иерархия нормативных актов.

В третьем параграфе «Специальные принципы законодательного процесса» рассматривается содержание специальных принципов законодательного процесса - научности и непрерывности.

Научность законодательного процесса состоит в том, что каждый принятый закон должен быть всесторонне обоснован, то есть соответствовать реально сложившимся потребностям и тенденциям развития общественных отношений. Обеспечение этого принципа возможно путём участия высококвалифицированных специалистов различных научных школ в подготовке, экспертизе и доработке законопроектов, в проведении сравнительно-правовых и иных научно-методических и прикладных разработок, в сборе, анализе и использовании научных рекомендаций.

Эти аспекты учитываются в нормативном регулировании (регламентах и других правовых актах), организации планирования и координации законопроектной работы законодательных и исполнительных

1 См.: Ст. 26.4 Федерального закона «Об общих принципах организации

законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ ( с измен. на 4 июля 2003 г.) // Собрание законодательства РФ. 1999. № 42. Ст. 5205; 2003. № 27 (часть II). Ст. 2709.

17 i. В аппаратах палат Федерального Собрания, Президента и

ОрГЭНОЪ ВЛЭ.СТЖ

Правительства РФ созданы мощные правовые управления, состоящие их квалифицированных практиков и учёных, способных осуществлять не только подготовку законопроектов, но и их научно-экспертное сопровождение. Помимо этого, в последнее время нередко практикуются «независимые экспертизы законопроектов». Законодательная работа в стране приобретает элементы плановости, что косвенным образом способствует научному подходу при подготовке нормативных актов. В Государственной Думе Федерального Собрания уже в течение четырёх созывов утверждаются примерные программы законопроектной деятельности, в которых учитываются предложения Президента РФ, Правительства РФ, Совета Федерации и законодательных собраний субъектов РФ. Эти программы, при их рекомендательном характере, стали устойчивым ориентиром в организации законотворческой работы не только парламента, но и других институтов государственной власти.

Принцип непрерывности законодательного процесса означает, что каждый внесённый в установленном порядке законопроект, в пределах необходимою срока, должен быть рассмотрен и в отношении него должно быть вынесено решение об отклонении либо о принятии и вступлении в силу закона.

Принцип непрерывности находит выражение в определении федеральными законами и регламентами палат сроков рассмотрения, принятия, одобрения, подписания и обнародования законов Российской Федерации и в конституционной обязанности участников законодательного процесса их соблюдать. Этой же цели служат предусматриваемые названными актами сроки для совершения отдельных промежуточных действий в законодательном процессе (для внесения проектов некоторых специальных законов, представления отзывов, предложений и заключений на законопроекты и др.) и организационные меры (планирование, инициирование первоочередного рассмотрения законопроектов).

В четвёртой главе «Некоторые проблемы развития федерального законодательного процесса» рассматриваются вопросы, связанные с реализацией права законодательной инициативы, принятием, одобрением и подписанием федеральных законов, обосновываются предложения по совершенствованию федеральной законодательной процедуры.

Автор полагает, что для эффективного осуществления права законодательной инициативы и создания необходимых условий для её реализации недостаточно положений одного Регламента Государственной Думы. Он поддерживает выдвинутое в 1995 г. Объединённой комиссией по

1 См.: Постановление Правительства РФ № 347 от 15 апреля 2000 г. «О

совершенствовании законопроектной деятельности Правительства Российской Федерации (с измен. на 20 августа 2004 г.) // Собрание законодательства РФ. 2000. № 17. Ст. 1877; 2004. № 35. Ст. 3636.

законопроектной деятельности предложение о принятии Федерального закона «О реализации права законодательной инициативы». Такой закон позволит обеспечить интересы субъектов этого права и регламентацию их обязанностей на начальном этапе законодательного процесса. В частности, он урегулирует вопрос о пределах полномочий Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в этой сфере. Конституционно-правовой смысл наделения их «правом законодательной инициативы по вопросам их ведения» и практика его реализации показывают, что под этим понимается внесение законопроектов о статусе судебных органов, о порядке разрешения судебных дел (материальное и процессуальное законодательство), а также внесение проектов федеральных законов, которые содержат нормы, регламентирующие финансирование и деятельность названных судов, их взаимоотношения с иными органами и должностными лицами. Эту практику необходимо закрепить в законе.

Данное мнение диссертантом обосновывается в первом параграфе.

Во втором и третьем параграфах автор обращает внимание на множественность правового регулирования федеральной законодательной процедуры. В этой области, по его подсчётам, действует не менее 20 различных нормативных источников (федеральные конституционные законы, федеральные законы, постановления Конституционного Суда РФ). Поэтому предлагается объединить их в рамках одного акта общего действия - в Федеральном законе «О порядке принятия федеральных конституционных законов и федеральных законов». Его принятие, по мнению исследователя, позволит обеспечить права участников законодательного процесса на всех его этапах и объективное отражение результатов парламентского волеизъявления. Но закон не может подменить регламенты палат Федерального Собрания РФ, регулирующие вопросы, отнесённые к их исключительной компетенции, в частности, конкретизирующие конституционные процедуры принятия и одобрения ими законов. Следовательно, предметом предлагаемого закона могут быть только те вопросы, которые выходят за пределы регламентного регулирования. В частности, в таком законе могут быть урегулированы основания и порядок оставления Президентом Российской Федерации закона без рассмотрения и возврат его в Федеральное Собрание РФ^1.

Автор полагает, что сложившаяся процедура подписания федеральных законов главой государства подлежит закреплению в форме соответствующего правового акта - положения, утвержденного указом Президента Российской Федерации. Принятие законов, обладающих после

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 апреля 1996 г. № 10-П

по делу о толковании отдельных положений статьи 107 Конституции Российской Федерации // Собрание законодательства РФ. 1996. № 18. Ст. 2253.

Конституции Российской Федерации высшей юридической силой, на всех этапах должно иметь открытый и формализованный характер. В настоящее время эта процедура носит характер обыкновения (обычая) и включает в себя совокупность действий подразделений Администрации Президента РФ по подготовке поступившего закона на подписание главе государства или выработке предложений по его отклонению.

В диссертации предлагается в целях развития принципа демократизма в законотворчестве принять Федеральный закон «О всенародном обсуждении наиболее важных законопроектов», направленный на максимально полный учёт общественного мнения в законотворческой деятельности и использование процедуры всенародных обсуждений наиболее актуальных законопроектов. Регламент Государственной Думы предусмотрел норму о возможности всенародного обсуждения законопроектов, принятых в первом чтении (статья 119, часть 6), но не установил порядка её реализации. Вероятно, это обусловлено тем, что институт всенародного обсуждения законопроектов выходит за пределы регламентного регулирования и может быть санкционирован Конституцией Российской Федерации либо федеральным законом в той части, в которой затрагивает федеральный законодательный процесс. В предлагаемом законе можно определить порядок информирования населения о рассматриваемых законопроектах, разъяснения их смысла и вызываемых социальных последствий, в том числе использования и обобщения Государственной Думой предложений и замечаний, поступивших от представителей общественности, государственных и муниципальных органов.

В заключении диссертации формулируются основные выводы, полученные в результате проведённого исследования. На их основе в виде приложений приводятся тексты авторских проектов федеральных законов: «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»; «О порядке принятия федеральных конституционных законов и федеральных законов»; «О всенародном обсуждении наиболее важных законопроектов», а также вносятся предложения о внесении изменений и дополнений в Регламент Государственной Думы, направленные на совершенствование действующих законодательных процедур.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Филимонов Ю.В. Значение решений органов конституционного
правосудия для законодательного процесса в Российской Федерации
// Состояние и проблемы развития российского законодательства: Сб. статей
/ Под ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1998. - С. 61-67.

2. Филимонов Ю.В. О новой системе принципов законодательного
процесса в Российской Федерации // Проблемы развития и

Работа выполнена в Институте Экономических Стратегий Отделения общественных наук РАН.

Научный руководитель:

доктор технических наук Козлов Владимир Александрович

Официальные оппоненты:

доктор технических наук, Кульба Владимир Васильевич

профессор

доктор технических наук, Ломакин Михаил Иванович

профессор

Ведущая организация: Институт системного анализа РАН

Защита состоится "'£ " ))и у С /?9 2005 года В /очасОВ на заседании диссертационного Совета Д.212.198.02 в Российском государственном гуманитарном университете по адресу г. Москва, Миусская площадь д.6.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке РГГУ по адресу г. Москва, Миусская площадь, дом 6.

Автореферат разослан " '" " Q£Jff^hkQQA года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСКТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования

Происходящая в последнее десятилетие трансформация мирохозяйственных связей под воздействием процессов глобализации меняет структуру и управляемые параметры мир-системы, на которую влияют как ограничения, предопределяющие исходы, случайности и движущие силы, так и ключевые игроки. Эти изменения все сильнее ощущают на себе все страны, среди которых и Россия, которая движется по пути интеграции с мировой системой.

Одной из основных современных тенденций развития мировой системы является рост ее зависимости от источников минерально-сырьевых ресурсов, приводящий к кризисам, связанным с нехваткой нефти, к усилению борьбы за энергоресурсы, время от времени переходящей в политическую плоскость, и все чаще - к военным конфликтам. Возрастающий экспорт сырья из России, как правило, сопровождается резким снижением объемов его использования на внутреннем рынке, что не только усиливает диспропорции между производством и внутренним потреблением, но и все сильнее приближает структуру экономики страны к модели экспортно-сырьевого типа. Например, сегодня из нашей страны экспортируется около 50% объема добычи нефти и нефтепродуктов. Экспорт, с одной стороны, позволяет России поддержать производственные мощности, снизить социальную напряженность во многих регионах, наполнять бюджет, с другой -затягивающаяся на годы экспортная ориентация важнейших отраслей и производств лишает перспективы структурные преобразования в экономике и делает ее еще более зависимой от мирового рынка.

Таким образом, экономическое развитие России в значительной степени зависит от ситуации на внешних рынках. Высокая доля нефти и газа в ВВП страны говорит о том, что российская экономика весьма чувствительна к изменениям мировых цен на энергоносители, поэтому Россия добивалась темпов роста свыше 5% только когда повышались цены на нефть и некоторые другие виды сырья.

В литературе анализ развития российского рынка энергоресурсов базируется, в первую очередь, на методологии, в которой не отражены происходящие процессы глобализации и не учтена динамика глобальных финансовых рынков, которые являются не только основным двигателем мирового развития, но и самодовлеющей над энергетиче-

НАЦИОНАЛЬНАЯ I

скимирынками силой.

КИ6ЛКОТСКА I

Исследованиям российского рынка энергоресурсов посвящены работы следующих авторов: Зайденварга В.Е., Климова С Л., Ковальчука А.Б., Козловского Е.А., Лаверова Н.П., Литвиненко В., Малышева Ю.Н., Макарова А.А., Мастепанова A.M., Нецветаева А.Г., Пономарева В.П., Рожкова А.А., Сараева В.Н., Саркисяна ВА, Тулеева A.M., Чу-динова А.Ю., Щадова М.И., Яновского А.Б. В области исследований системного анализа можно отметить работы Антамошкина А.Н., Воробьева Ю.Л., Ерешко Ф.И., Иванова Ю.Н., Ломакина М.И., Максимова В.И., Могилевского В.Д., Моисеева Н.Н., Перегудова Ф.И., Прангвишвили И.В. Тарасенко В.П.; в области сценарного подхода - Архиповой Н.И., Косяченко С.А., Кульбы В.В., Курдюмова СП., Лепского В.Е., Малкова С.Ю., Малинецкого Г.Г., Райкова А.Н., Цыгичко В.Н., Шибалкина О.Ю.; в области исследований процессов глобализации - Агеева А.И., Бузгалина А.В., Делягина М.Г., Долгова СИ, НеклессыА.И., ФитуниЛ.Л.

Актуальность проблемы разработки информационно-моделирующей системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов России в условиях глобализации определяется объективной потребностью в адекватной оценке возможных перспектив энергетики нашей страны в современном, быстроразвивающемся мире. Анализ сценариев развития является необходимым промежуточным звеном между этапами целеполагапия и подготовкой конкретных рекомендаций и решений.

Во многих аналитических исследованиях подчеркивается почти десятилетнее отставание от Запада отечественных технологий имитации и моделирования ситуаций, прогнозирования и подготовки обоснования и выбора решений.

Целью работы является разработка информационно-моделирующей системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов в условиях глобализации для улучшения качества принятия решений при создании комплексной стратегии адаптации России к новым процессам и явлениям.

Задачей исследования является разработка когнитивной модели, ориентированной на человекомашинное взаимодействие и предназначенной для анализа сценариев поведения российского рынка энергоресурсов и исследования трансформации системных связей и закономерностей функционирования сложной системы, находящейся под воздействием процессов глобализации экономики и состоящей из рефлексивно взаимосвязанных рынков энергоресурсов, производства, капитала и знаний, воплощенных в технологиях.

Для достижения поставленной цели исследования автором решены следующие задачи:

- выполнено описание предметной области с помощью разработанного системно-
сценарного метода анализа сценариев развития сложной системы, предназначенного для
применения в информационных технологиях и системах принятия решений на различ
ных уровнях управления;

- формализована задача анализа сценариев развития сложной системы, на кото
рую оказывают влияние как внутренние характеристики самой системы, так и факторы
внешней среды, включая действия других систем, для эффективного представления ин
формации об обстановке и выработки необходимых решений;

- разработана когнитивная модель, ориентированная на человекомашинное взаи
модействие и предназначенная для анализа сценариев поведения российского рынка
энергоресурсов и исследования трансформации системных связей и закономерностей
функционирования сложной системы, находящейся под воздействием процессов глоба
лизации экономики и состоящей из рефлексивно взаимосвязанных рынков энергоресур
сов, производства, капитала и знаний, воплощенных в технологиях. В модели отражены
реальные процессы этих рынков и пригодна для анализа динамики их развития и вычис
лительных экспериментов;

- выполнен анализ процессов глобализации и их влияния на сценарии развития
российского энергорынка. Анализ основан на выявлении закономерностей в информа
ционных потоках реальных процессов трансформации системных связей мир-системной
конструкции в прошлом и настоящем и имитационном моделировании их динамики по
ведения в будущем.

Объект исследования - взаимосвязь информационных, финансовых и материальных потоков российского рынка энергоресурсов.

Предмет исследования - информационные потоки, описывающие влияние процессов глобализации на динамику поведения сложной социально-экономической системы.

Методы исследования.

В работе использовались методы теории информации, теории управления и принятия решений, рефлексивной теории управления, теории системного анализа, теории сценарного подхода, когнитивного моделирования с использованием современных программных продуктов (iThink Analyst).

Научные положения, выносимые на защиту:

1. Описание предметной области, выполняемое на основе анализа информацион
ных потоков системно-сценарный методом, позволяет строить сценарии поведения объ
екта, адекватно отражая происходящие в окружающей обстановке и в нем реальные
процессы.

2. Системно-сценарный анализ информационных потоков процессов глобализации
позволил выявить, что: а) движущими силами происходящих процессов трансформации
системных связей и закономерностей функционирования мир-системы являются реф
лексивно связанные между собой рынки энергоресурсов, производства, капитала и зна
ний, воплощенных в технологиях; б) происходит смена глобальной движущей силы: в
развитых странах рынок капитала заменяется рынком знаний, воплощенных в техноло
гиях, в России - рынок энергоресурсов заменил промышленное производство; в) реше
ния ключевых игроков отражают процессы глобализации, влияющие на движущие си
лы.

. 3. Информационно-моделирующая система, ядром которой является когнитивная модель рефлексивного взаимодействия рынков энергоресурсов, капитала, производства и знаний, воплощенных в технологиях, с учетом влияния ключевых игроков, позволяет строигь сценарии поведения объекта на основе изменения как структуры модели (структурная адаптация), так и управляемых параметров - коэффициента глобализации, учетной ставки ФСР США, цены на нефть и курса рубля к доллару (параметрическая адаптация). Информационно-моделирующая система может быть использована для минимизации потенциальных негативных последствий принимаемых решений на этапе разработки и реализации стратегии развития России.

Научная новизна работы состоит в решении научной задачи разработки информационно-моделирующей системы для построения возможных сценариев поведения российского рынка энергоресурсов под воздействием процессов глобализации, что позволяет снизить фактор неопределенности этого влияния и повысить устойчивость функционирования рынка энергоресурсов, на основе улучшения качества и эффективности принимаемых решений. В том числе автором впервые:

1. Дано описание предметной области на основе анализа системных связей и зако
номерностей мир-системы, находящейся под воздействием процессов глобализации.

2. Для построения модели поведения системы и модели окружающей обстановки
предложен системно-сценарный метод, который позволяет строить сценарии поведения

сложной социально-экономической системы, адекватно отражая происходящие в ней реальные процессы.

3. Разработана когнитивная модель исследования трансформации системных свя
зей и закономерностей функционирования сложной социально-экономической системы,
состоящей из рефлексивно взаимосвязанных рынков энергоресурсов, производства, ка
питала и знаний, воплощенных в технологиях, и находящейся под воздействием процес
сов глобализации.

4. Проведено исследование влияния процессов глобализации на динамику поведе
ния российского рынка энергоресурсов с помощью моделирования на основе системно-
сценарного метода и разработанной когнитивной модели, что позволило выявить шесть
сценариев возможного развития рынка энергоресурсов России.

Достоверность и обоснованность научных положений, выводов и рекомендаций, содержащихся в диссертационной работе, обеспечиваются:

- корректным использованием методов системного и сценарного анализов, тео
рии принятия решений, когнитивного моделирования;

- соответствием характеристик и параметров модели рефлексивно взаимосвязан
ных рынков энергоресурсов, производства, капитала и знаний, воплощенных в техноло
гиях, принципам когнитивного моделирования;

- достаточным объемом статистики динамики развития мир-системы, анализом и
научным обобщением литературы;

- широким диапазоном варьирования параметров при имитационном
моделировании;

подтверждаются^:

- применением основополагающих теоретических и экспериментальных
исследований;

адекватностью математических моделей и объекта исследования; представительным объемом статистического материала.

Работа выполнена в рамках общеотраслевой научно-технической программы Минэнерго РФ на 1999-2002 гг. "Научно-техническое сопровождение реструктуризации угольной отрасли".

Практическая значимость результатов работы состоит в том, что:

- Разработанная информационно-моделирующая система анализа сценариев раз
вития рынка энергоресурсов в условиях глобализации позволяет вести научное сопро-

вождение реструктуризации отраслей ТЭК (в частности, угольной промышленности), также оценивать качественные и количественные изменения в динамике российского рынка энергоресурсов при создании стратегии развития страны;

- Предложенный подход к анализу влияния процессов глобализации на сценарии
поведения российского рынка энергоресурсов позволяет оценить структуру качествен
ных изменений рынка.

- Результаты диссертационной работы обеспечивают более глубокий анализ ин-
формационных потоков при взаимодействии рынков энергоресурсов, капитала, произ
водства и знаний, воплощенных в технологиях, а также надежную оценку последствий
процессов влияния глобализации на энергетический рынок.

Реализация результатов:

Научные результаты и теоретические положения диссертанта были использованы рабочей группой Госсовета России по вопросам государственной политики развития угольной отрасли при подготовке доклада "Об основных направлениях государственной политики развития угольной отрасли и повышения конкурентоспособности ее продукции на вггутреннем и внешнем рынках" для Президиума Госсовета, состоявшегося 29 августа 2002 г. в г. Междуреченске. Разработанные сценарии развития российского рынка энергоресурсов были использованы при разработке стратегии развития угольной отрасли до 2020 г. и в материалах "Энергетической стратегии России". Методология системно-сценарного анализа влияния процессов глобализации на рефлексивно взаимосвязанные рынки энергоресурсов, производства, капитала и знаний, воплощенных в технологиях, внедрена и использована в процессе разработки "Прогноза развития угольной промышленности России на период до 2020 г." в Институте конъюнктуры рынка угля (ИНКРУ), при разработке стратегии реструктуризации газового рынка России в Институте экономических стратегий РАН (ИНЭС РАН). Информационно-моделирующая системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов в условиях глобализации, в частности, угольного рынка и технологически с ним связанного рынка черной металлургии, использована при подготовке доклада "Анализ российского рынка металлопродукции и меры государства по стабилизации макроэкономической ситуации", представленного в апреле 2004 г. на слушаниях в Государственной Думе Федерального Собрания РФ о причинах роста цен на российском металлургическом рынке и обсуждавшегося на совещаниях в Федеральной антимонопольной службе РФ и в Министерстве экономического развития и торговли РФ.

Апробация работы:

Результаты исследований и основные научные положения докладывались на третьей московской международной конференции по системному анализу (апрель 2001 г., Москва), на второй международной конференции "Проблемы развития топливно-энергетического комплекса: экономика, политика, история" (апрель 2001 г., Москва), на международной конференции "Развитие отраслевых рынков" в Московском государственном университете (апрель 2001 г, Москва), на пятом заседании постоянно действующего семинара "Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе" - "Фракталы и циклы развития систем" (ноябрь 2001 г, Томск), на научно-практической конференции "Информационная безопасность и внешняя политика России в XXI в." в Министерстве иностранных дел (декабрь 2001 г, Москва), на вторых Чаянов-ских Чтениях (май 2002 г., Москва), на научно-практической конференции "Информационная безопасность и внешняя политика России в XXI в." (май 2002 г., Москва), на международной научной конференции "Проблемы регионального и муниципального управления" (май 2003 г., Москва), на научно-технических совещаниях Института конъюнктуры рынка угля, Комитета по угольной промышленности при Министерстве энергетики РФ, Государственного учреждения по вопросам реорганизации и ликвидации нерентабельных шахт и разрезов при Министерстве энергетики РФ, Института экономических стратегий.

Публикации. По теме диссертации опубликованы 13 печатных работ общим объемом 18,3 п.л., из них лично автору принадлежит 10,75 п.л.

Структура и объем работы: Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, формулируется ее цель и основные задачи, описывается структура и краткое изложение ее разделов и основных результатов работы.

Первая глава. Глобализация экономики как основной фактор XXI века, посвящена аналитическому обзору ключевых процессов глобализации национальных экономик и динамики развития мировой энергетики, а также методологических схем процесса исследования энергетической промышленности.

Глобализация стала важнейшей характеристикой современной мировой системы,

одной из наиболее влиятельных сил, определяющих ход ее развития. Этот процесс представляет собой усиление взаимозависимости и взаимовлияния различных сфер общественной жизни и деятельности в области международных отношений. Он затрагивает практически все сферы общественной жизни, включая экономику, политику, идеологию, социальную сферу, культуру, экологию, безопасность и образ жизни. В условиях глобализации экономика любой страны оказывается органично связана с мировой экономикой. Поэтому экономическое развитие в национальных рамках и внешнеэкономические связи неразрывно связаны друг с другом, являются звеньями одного и того же процесса. Это относится и к России.

Теоретические дискуссии вокруг проблем глобализации развиваются с конца 1970-х гг. и, в основном, затрагивают три вопроса: является ли глобализация благом для человечества; какие вызовы несут в себе процессы глобализации и какие необходимо дать ответы на эти вызовы. Среди теоретиков глобализации можно выделить четыре группы: а) сторонников революционного либо б) эволюционного развития глобализации, представленных, в основном, американскими учеными, а так же в) теоретиков, скептически настроенных в отношении глобализации, и г) противников глобализации, преимущественно представленных учеными из Европы и России.

Глобализация оказывает влияние на динамику мирового энергетического рынка, в частности посредством либерализации национальных финансовых рынков. Это уже привело к реструктуризации угольной отрасли либерализации газового рынка и рынка электроэнергетики во многих странах. Возможным результатом такого развития после формирования глобального финансового рынка с едиными правилами игры станет создание на этом фундаменте единого мирового энергетического рынка.

В основе методологий проанализированных основных работ по исследованию рынка энергоресурсов лежит производственный подход индустриальной экономики. Однако анализ этих методологий показывает, что в них не отражены происходящие процессы глобализации и не учтена динамика глобальных финансовых рынков, которые являются не только основным двигателем мировой экономики, но и самодовлеющей над энергетическими рынками силой. Для решения этой проблемы с учетом опыта рассмотренных методологических подходов разработана структурно-целевая схема исследования влияния глобализации экономики на рынок энергоресурсов России, представленная на рис. 1.

Методология

системного

подхода и

методы

сценарного

анализа

Выбор

управляющего воздействия

Мировая

экономика

как сложная

система

Объект

управления -

исходное

состояние

Объект управления -

Система управления

рынок

энергоресурсов России

Теория и практика управления сложными системами

Формализация

Сценарии

глобального

развития

Эволюция

концепций

глобализации

Системно-сценарный анализ

задачи

анализа

сценариев

развития

Результат

Исследование изменений

глобального рынка

энергоресурсов

Модель влияния

процессов глобализации

мировой экономики на

рынок энергоресурсов

России

Сценарии развития

российского рынка

энергоресурсов

Нет

Вторая глава. Системно-сценарный анализ сложных систем, посвящена исследованию мировой экономики как сложной системы, а также сравнительному анализу системного и сценарного подходов и построению на их основе системно-сценарного метода. Традиционно мировая экономическая система рассматривалась с точки зрения концепции равновесия, при этом основной акцент делался на изучении смещения точки равновесия системы, вызванного изменением тех или иных параметров. Введение времени в качестве независимой переменной в описание каждой экономической величины способствовало развитию теории экономической динамики.

В свою очередь, концепция устойчивости, теория экономической динамики и представление мировой экономики в виде системы лежат в основе исследований Э. Валлер-стайна, который показал, что мир-экономика как система состоит из трех взаимосвязанных частей: ядра, периферии и полупериферии. Различия в силе механизма управления в разных ее частях привели к "неравному обмену", который навязывается сильными государствами слабым, то есть государствами ядра - периферийным регионам.

Представление о мировой экономике как о сложной системе, состоящей из эндогенных нелинейных подсистем, подверженных волнам экзогенных воздействий, является наиболее реалистичной моделью экономики. Такой хаотический характер экономических явлений создает большие проблемы для экономических субъектов, которым необходимо принимать решения, зависящие от непредсказуемого будущего.

Рассмотрим процесс глобализации с точки зрения мир-системного анализа, то есть представления мира как целостной системы, находящейся в движении, единстве и противоречии ее структурных элементов и состоящей из взаимосвязанных отдельных блоков и подсистем. Современный мир является сложной, неопределенной, нелинейной, нестационарной системой, характеризуемой следующими свойствами:

-любой перечень "начальных условий" или причин, который выстраивается для детерминистского вывода о будущих следствиях, является принципиально неполным;

- одна и та же причина может порождать неодинаковые следствия (многовариант
ность событий в точках бифуркации, возможны переходы по правилу джокера, предло
женного Малинецким Г.Г.);

- множество процессов связаны друг с другом не причинно-следственной связью, а
находятся в отношениях дополнительности; они существуют в параллельных, несопри
касающихся пространствах;

- классические иерархии типа "причина-следствие" , "сущность-явление" не действуют в высокосложных или неравновесных состояниях, где категории в иерархиях "причина-следствие" и "сущность-явление" могут меняться местами, и медленные, малые, сложнораспознаваемые параметры системы способны порождать непропорционально мощные эффекты.

Исследования сложных систем, как правило, выполняются на основе системного анализа, который позволяет исследовать свойства, структуру и функции объектов и процессов в целом. При исследовании конструкции "система - среда" методами сценарного анализа, являющегося одним из инструментов системного подхода, основное усилие сосредоточено на рассмотрении функционирования внешней среды. Сценарный метод является практической реализацией принципа последовательного разрешения неопределенности. Он включает приемы и методы содержательного и формализованного описания прогнозируемой системы и конкретные алгоритмы построения и исследования сценариев ее поведения.

Поскольку наиболее адекватные результаты системный анализ дает в отношении структурно устойчивых систем, когда он направлен на изучение внутренней структуры и динамики, а метод сценарного анализа, который конкретизирует выбор управляющих воздействий, наиболее применим в отношении исследования внешней среды, в данной работе эти два эффективных подхода были объединены в системно-сценарный метод, причем учитывается, что система может обладать диссипативными свойствами, то есть малые сдвиги параметров могут повлечь за собой качественное изменение динамического поведения системы.

В основе системно-сценарного метода лежат следующие виды анализа, объединенные на базе метода системного подхода: анализ геополитических, геоэкономических и геоэкологических факторов; анализ исторических аналогий, экономической динамики и слабых сигналов; системный и сценарный анализ. Принципиальная схема метода системно-сценарного анализа, представленного в виде дуальной структуры "система -внешняя среда", изображена на рис. 2. В схеме отражена взаимосвязь между состоянием внешней среды и объектом, а также информацией об этом состоянии. В основе процесса управления лежит информация о сложившейся ситуации, которая является неполной. Это связано с ограниченными возможностями всякой системы сбора информации - существуют ненаблюдаемые внешние факторы среды и внутренние параметры системы.

Анализ 1 I

исторических аналогий * ;

Анализ слабых сигналов,
выявление бифуркационных,
i медленных и быстрых
I параметров

Анализ . Синергетический анализ

экономической динамики | 1 проблемной ситуации, внешней ' среды и формирование "дерева" сценариев

Антикризисное управление __

----- н Определение цели

________ i_________

Критерии достижения цели

„_________ т______________

i Построение модели

I магистралей развития системы

_____ _„ у__________ _ ______

; Выбор и применение возможных управляющих воздействий на модель с учетом ресурсов и

Корректировка цели илчли мехэииэиа ре шения i случае не» ффективности альте рнативы

| воздействия других систем

I I

Выявление возможных результатов воздействия

_______ i________

Оценка результатов в '

конкретных условиях внешней ,

_средь1 |

Оценка ожидаемого эффекта ■ действий

Сценарный анализ

Внутренние и внешние

Идентификация '

нескольких

Движущие силы t -

наиболее

важных и :

наиболее неопределенных

Определение

внутрених и

внешних

долгосрочных ■ тенденций

Внутренние и внешние

Простые и ведущие

Ключевые игроки

Идентификация ■

нескольких

; наиболее ;

: важных и

наиболее

неопределенных ,

Ограничения и

предопределенные'

исходы

представим принципиальную схему в виде формальных конструкций:

- модель системы S: Ms(X, U,Q, V, X', W), где: Х- внутреннее состояние системы S,
U - управляющие воздействия (параметры управления), Q - выделенные ресурсы на
управление, V - состояние внешней среды, Х'~ состояние системы-конкурента S', W -
воздействие на систему 5 со стороны системы-конкурента S^J;

- модель системы-конкурента 5"!- М? (Х\ V, Q', V, X, Y), где: X'- внутреннее со
стояние системы-конкурента S', V - управляющие воздействия (параметры управле
ния), Q'- выделенные ресурсы на управление, V- состояние внешней среды, Х- со
стояние системы S, Y- воздействие на систему-конкурента S'co стороны системы S;

- модель внешней среды V. My (GP, GE, GH, DS, Kl, OP, SZ, IA, ED, SS, SV, Р, Р%
где: GP - геополитические факторы, GE - геоэкономические факторы, GH - геоэколо
гические факторы, DS - движущие силы, KI - ключевые игроки (в том числе система-
конкурент S), ОР - ограничения и предопределяющие исходы, S2 - неопределенности,
IA - исторические аналогии, ED - экономическая динамика, SS - слабые сигналы, SV -
случайные воздействия, Р - воздействие на внешнюю среду со стороны системы S, Р'-
воздействие на внешнюю среду со стороны системы-конкуреша S'.

Состояние системы S в каждый момент времени t =1,7" описывается набором переменных X, управляемыми параметрами U, неуправляемыми параметрами Е, управляющими воздействиями системы-конкурента W и факторами внешней среды V, включая случайные воздействия \.

Переменные X, U, E, W, V образуют фазовое пространство состояний системы. Точку в этом фазовом пространстве Z = (X, U, E, W, V} называют состоянием системы Z = (Z/, Z₂,..., Z), где Z, - состояние элемента /.

Каждый из указанных элементов (параметров) зависит от времени Z, = S,(t). Тогда движение системы в сценарном пространстве описывается совокупностью функций Zj = Zi(t), Z₂ = Z2O),..., Z, = Z/t) или состояние системы 5 можно характеризовать вектором Z с соответствующими составляющими Z(t) = {Z/(t), Zrft), ..., Z/t)} I e T, принадлежащими пространству состояний, другими словами, сценарному пространству.

Между переменными, составляющими X, U, Y, X', W, V, существуют связи, которые можно записать в виде уравнения (1).

X(t)=F(U(t).Y(t),W(t),V(t)), (1)

при ограничениях: F' £X(t) <F",

Q''(t) <W(t) <Q'"(l), Q"'(t) <Y(t) ZQ""(t), raeF*, Q*. Q'", Q"'- ограничения снизу и F", Q**, Q^f", Q"" - ограничения сверху.

Основная задача анализа будущего - это осознание возможностей сценариев развития системы и ее внешней среды во времени. Этот анализ можно представить как задачу построения во множестве сценарных пространств множеств достижимости.

Задача анализа будущего состоит в отыскании точки Z - состояния системы сценарного пространства, в которой будет находиться система в момент времени /. Эта же задача может быть переформулирована в другом виде: какие выдать управляющие воздействия при имеющихся ограничениях на ресурсы, чтобы точка находилась в некоторой окрестности сценарного пространства. Эту задачу можно сформулировать в виде системы уравнений (1).

Таким образом, в главе два приводится общая формальная запись задачи анализа влияния процессов глобализации на рынок энергоресурсов России и описан метод ее решения. Полученные результаты могут служить основой для разработки сценариев развития топливно-энергетического комплекса России, включая и угольную отрасль.

В третьей главе. Анализ воздействия процессов глобализации на рынок энер-горесурсов России, проведен системно-сценарный анализ влияния процессов глобализации на рынок энергоресурсов России, в результате которого предложены шесть возможных сценариев поведения российского энергорынка.

Исследования продемонстрировали, что процессы глобализации оказывают значительное влияние на трансформацию рынка энергоресурсов (рис. 5). В мировом минерально-сырьевом рынке участвуют более 85% стран мира, при этом из-за неравномерности в размещении, производстве и потреблении энергосырья роль мирового рынка в его перераспределении все более возрастает. Возросший объем финансового рынка, и скорость перемещения капитала усилили воздействие международного давления финансовых ресурсов на состояние экономики, социальную и политическую ситуацию в отдельных странах мира. Реальный продукт, создаваемый в производственных отраслях всего мира, через финансовые механизмы в денежно-стоимостной форме оказывается разделенным на неравные доли: малая часть остается у производителя, а большая

потребляется или сберегается ТНК - с географической точки зрения это выглядит как переток капитала преимущественно в зоны развитых экономик.

Вследствие этих процессов возникает обширная система циркуляции, перекачивающая капитал на финансовые рынки в центре мировой экономики, а затем переносящая его в страны периферии и полупериферии: либо в форме кредитов и инвестиций, либо косвенно - через ТНК.

В результате анализа внешней среды (мировой системы) были выявлены движущие силы (энергоресурсы, производство, капитал и знания, воплощенные в технологиях), ключевые игроки (Россия, США, Европейский Союз, Япония, Израиль, Китай и страны Ближнего Востока), ограничения и предопределенные исходы (например, уровень запасов невозобновимых энергоресурсов в мире или цена на нефть, на уровень которой Россия может оказывать лишь незначительное воздействие), а также неопределенности (характер будущих взаимоотношений между Россией и ведущими странами мира, глобализация мировых рынков, мировой энергетический кризис, глобальные экологические изменения и техногенные катастрофы, возможные научные открытия).

Для системно-сценарного анализа влияния процессов глобализации на рынок российских энергоресурсов построены "типовые" модели, описывающие процессы, происходящие в государстве-системе, результирующим действием которых являются движущие силы. Методологической основой построения "типовых" моделей является уравнение Ерешко-Сороса. "Типовая" модель вида А для стран постиндустриального мира характеризуется высоким объемом и быстрой изменчивостью финансового рынка, при этом рынок высоких технологий развивается более бурными темпами, чем рынки производства и энергетики. Наиболее характерным примером для этого типа модели является динамика развития США.

"Типовая" модель вида В описывает динамику поведения стран, для которых характерно существенное превышение темпов развития энергетического рынка над темпами развития рынка капиталов, высоких технологий и производства. В данной модели энергетический рынок является доминирующим по отношению ко всем остальным рынками. Наиболее характерным примером для этого типа является динамика развития России в последнее десятилетие. "Типовые" модели является блочными конструкциями процессов, описывающих взаимоотношение России и остальных стран-систем.

Запишем модель вида А рефлексивного взаимодействия движущих сил: энергетического рынка и рынков производства, высоких технологий и капитала. Будем считать, что

управление этими рынками осуществляется с помощью двух показателей: учетной ставки Федеральной Резервной Системы США и эмиссии долларов, а также ценой барреля нефти.

E(t+l)=E(t)+abs(K(t)*F*N)+(P(t+l)-P(t))*F+(P(t)-Z(t))*N

P(t+4)=P(t+3)+abs(K(t)*F*N)+(Z(t+2)-E(t+2))*F+(Z(t+l)-K(t+l)*N (2)

Z(t+4)=Z(t+3)+abs(K(t)*F*N)+(K(t)-P(t))*(l-F)/10+(K(t+l)-Zft+l))*F*N

K(l+4)=K(t+3)+Z(t+3)*F+Pft+l)-E(t)*F*N,

где Eft) - объем рынка энергетики, Pft) - объем рынка производства, Z(t) - объем рынка знаний воплощенных в технологиях, Kft) - объем рынка капитала, F-обобщенный показатель учетной ставки ФРС и эмиссии долларов, N - обобщенный показатель стоимости барреля нефти.

Относительно переменных предполагается, что:

- функция abs(K(t) *F*N) описывает процессы дотации государства энергетическому
рынку, рынкам производства и высоких технологий;

- характеристики Z(t), Pft), Eft) являются более инертными; Kft) более мобильная,
обладающая большей изменчивостью;

- взаимное рефлексивное взаимодействие характеристик Zft), Pft), Eft), Kft) проявля
ется в виде положительных и отрицательных обратных связей;

- коэффициент F, с одной стороны, соотносит скорости изменения характеристик
Eft) и Pft), а с другой - является "силой притяжения" характеристик Zft) и Eft), Kft) и Pft)
друг к другу;

- коэффициент ./V является "силой притяжения" характеристик Pft) и Zft), Zft) и Kft)
друг к другу;

- влияние Zft) и Kft) на Pft) запаздывает во времени на один шаг, a Zft) и Eft) на Pft) -
на два шага;

- влияние Kft) на Zft) запаздывает во времени на два шаг, a Kft) и Pft) на Zft) - на три
шага;

- влияние Zft) на Kft) запаздывает во времени на один шаг, Pft) на Kft) - на два шага,
a Eft) на Kft) - на четыре шага, что отражает скорость возврата инвестиций на энергетиче
ском рынке и рынках производства и высоких технологий.

С учетом результатов моделирования уравнения (2) запишем модель вида В рефлексивного взаимодействия движущих сил энергетического рынка, рынков производства,

высоких технологий и капитала. Будем считать, что управление этими рынками осуществляется с помощью соотношения курса доллара к рублю и ценой барреля нефти.

(3)

Z2(l+4)=Z2(t+3)+abs(K₂(t)*R*N)/7+(P₂(t+l)-E2(t+l))(l-R)+(E2(l)-K₂(t))*R*N K2(t+4}=K₂(t+3)+(P₂(t)+Z2(t})(l-R)-E(t+3)*R*N,

где E2(_t) _- объем рынка энергетики, P2(_t) - объем рынка производства, Z2(_t) - объем рынка знаний, воплощенных в технологиях, Kj(t) - объем рынка капитала, R - обобщенный показатель курса рубля к доллару США N- обобщенный показатель стоимости барреля нефти.

Рассмотренное выше поведение движущих сил, описываемых уравнениями (2-3), является частным случаем, очевидно, что существует еще множество нерассмотренных ситуаций реального поведения рынка. Тем не менее, проанализированные примеры позволяют сделать вывод о том, что уравнения вида (2-3) достаточно адекватно описывают качественные реальные процессы, происходящие на рынке энергоресурсов.

Концептуальная схема информационно-моделирующей системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов в условиях глобализации, созданная в среде Ithink, показана на рис. 6. Она состоит из семи основных модулей: рынка российских энергоресурсов, движущих сил (внешних - движущих сил, действующих в мировой экономике; и внутренних - действующих в России), ключевых игроков, ограничений и предопределяющих исходов, сюрпризов и неопределенностей, и случайных воздействий.

Движущие силы, действующие в мировой экономике, состоят из рынков знаний, производства, капитала и энергетики, динамика которых описывается с помощью уравнения (2). Действующие в России движущие силы также состоят из рынков знаний, производства, капитала и энергетики, однако их динамика описывается с помощью уравнения (3). Российский энергетический рынок в данном случае будет рассматриваться как в роли одной из движущих сил, так и в роли объекта исследования.

Будем считать, что интегрирующее воздействие ключевых игроков на российский энергетический рынок осуществляется с помощью параметра глобализации G, значения которого изменяются от 0до 1. Примем, что G=0 будет означать полное отсутствие процессов глобализации, a G=1 - максимальный уровень глобализации, когда будет иметь место "жесткая" глобализация.




	"-KH (iffltol 1 \|i*i M-j=IaI ВКЫ

			*Мир natatvmue сипы*


Рынок знаний






Рынок производства			«алф		V Рынок капитала



	V-


	Энергетический рынок

	'<, Ключевые ифоки (параметр		i							Офаниченхя и предопределенные

-	Россия _t Д>ижущивсилы\|

		! глобализации)
								исходы

--------- *.	Энергетический рынок				4^			1--------------------- ^"1
	Неопределенности					-■♦-■ ,........................................... *				Случайные воздействия
			Рынок производства			Рынок капитала			•

							i

	Рынок знаний			1
	< .1

Рис 6 Концептуальная схема информационно-моделирующей системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов в условиях глобализации

При реализации неопределенностей могут происходить нефтяные шоки (резкое изменение параметра N), финансовые кризисы (резкое изменение параметра F) и дефолты (резкое изменение параметра R). Блок ограничений и предопределяющих исходов представлен структурой модели, системой и параметрами взаимосвязей между блоками и начальными условиями моделирования. Случайные воздействия будут генерироваться с помощью датчика случайных чисел Random, при этом они могут означать резкое изменение параметра глобализации G, крах мирового финансового рынка, воздействие фундаментальных открытий на рынок знаний и новые виды энергии, открытие которых может повлиять на рынок существующих энергоресурсов.

Концептуальная схема информационно-моделирующей системы анализа сценариев развития рынка энергоресурсов в условиях глобализации описывает существующую систему взаимосвязей между Россией и мировым сообществом. В странах постиндустриального мира финансовые потоки с рынка капитала инвестируются в рынки знаний, произ-

вании в тот или иной сектор рынков знаний, производства, капитала и энергетики. Например, регулирование производства осуществляется на базе принятых решений посредством воздействия со стороны финансовой системы через инвестиции на развитие и модернизацию.

В отличие от развитых стран базовым уровнем в структуре экономики России является энергетический, на котором происходит переток нефти, газа и угля в другие страны. Вторым уровнем, также как и в развитых странах, является финансовый, обслуживающий первый и, частично, третий - производственный. На четвертом уровне часть информационных потоков (СМИ) тесно связана с энергетическими и финансовыми секторами экономики; та же их часть, которая генерирует новые знания, наоборот, обладает слабыми связями с верхними уровнями.

Энергетические потоки на первом уровне структуры экономики России, который является связующим звеном нашей страны с глобализирующимся миром, усиливают энергетический уровень развитых стран, а российские финансовые потоки - финансовый уровень. Финансовые же потоки из развитых стран направлены, в основном, на развитие базового уровня российской экономики - энергетического. Этот же уровень является основным объектом воздействия со стороны ключевых игроков, сюрпризов и случайных воздействий мировой экономики.

Рассмотренное выше поуровневое представление экономик построено на базе концептуальной схемы и уравнения рефлексивного взаимодействия движущих сил мира, России и ключевых игроков с учетом ограничений, предопределяющих исходов и сюрпризов на рынках энергоресурсов, производства, высоких технологий и капитала:

Ki(t4)=K,(t+3j+Zi(t+3)*F+(P,(t+l)-Ei(t))''F*N+K2(t+2)*R*G-Ki(t+3)(l-G)(l-R)^tF
E,(t-H)=E,(t+3)+abs(K_l(I)*F*N)+(P,(t+l).P,(t))*F+(P_l(t)-Z_l(t))*N+E₂(t+3)*G
Pi(t+4)=P,(t+3)+abs(K,(t)*F*N)+(Z_l(t+2)-E_l(t+2))*F+(Z,(t+l)-Ki(t+l)*N
E₂(t+l)=E₂(t)+abs(K:W4^+(P₂(nl)-P₂(t))(l-R)+(K₂(t4)-K^ (4)

E₂(t)(l-G)

K₂(t+4)=K₂(t+3)+(P₂(t)+Z₂(t))(l-R)-E(l+3)*R*N-K2(t+2)*R*G+Kl(t+3)(l-R)*F P₂(t+4)=P₂(t+3)+abs(K₂(t)4*N)/5+(Z₂(t+2)-E₂(t+2))(l-RME₂(l+3)-K2(t+3))N+(E₂(t+3)-

E₂(t+2)(1-N) Z₂(l+4) =Z₂(t+3)+abs(K₂(t) *R *N)/7+(P₂(t+2)-E₂(t+2))(l-R)+(E₂(t)-K₂(t)) *R *N,

где Ej(t) [E₂(t)J - объем рынка энергоресурсов развитых стран [России],

P,(t) [Рг(0] - объем рынка производства развитых стран [России],

Zj(t) [Z2(t)] - объем рынка знаний, воплощенных в технологиях, развитых стран [России],

Kj(t) [K.2(tj] - объем рынка капитала развитых стран [России],

R - обобщенный показатель курса рубля к доллару США,

N- обобщенный показатель стоимости барреля нефти,

F- обобщенный показатель учетной ставки ФРС и эмиссии долларов,

G- параметр глобализации (при 0<G<0,3 наблюдается "мягкий" уровень глобализации, при 0,3<G<0,6 -умеренный, а при 0,6<G<l- "жесткий").

При этом параметры R, N, FhG обладают следующими свойствами: ]>F>0, 1>N>O,

Описание предметной области с помощью системно-сценарного анализа и моделирования динамики поведения движущих сил рынков энергоресурсов, производства, капитала и знаний, воплощенных в технологиях, а также решений, принимаемых ключевыми игроками в зависимости от пассивной или активной адаптации к процессам глобализации, позволили построить шесть сценариев развития российского рынка энергоресурсов (рис.8).

Первый сценарий характеризуется "мягким" уровнем глобализации (0< G £0,3), движущие силы находятся под воздействием сил рынка, а у ключевых игроков отсутствует четкая стратегия развития мир-системы.

Второй сценарий характеризуется "умеренным" уровнем глобализации (0,3 < G £0,6), движущие силы структурируются под воздействием всех ключевых игроков (за исключением России), у которых имеется четкая стратегия развития мир-системы. В данном сценарии Россия является не субъектом, а объектом, находящимся под воздействием движущих сил и ключевых игроков.

Третий сценарий характеризуется "жестким" уровнем глобализации (0,6 < G £1), движущие силы находятся под воздействием только одного ключевого игрока - США. Россия не в состоянии принимать самостоятельных решений и является страной "третьего мира", поддерживающей проамериканскую политику.

Четвертый сценарий характеризуется "мягким" уровнем глобализации (О < G £0,3), движущие силы находятся под воздействием сил рынка, а у ключевых игроков отсутствует четкая стратегия развития мир-системы. В данном случае Россия проводит политику активной адаптации процессов глобализации, направленной на получение в будущем стратегических конкурентных преимуществ, путем развития рынка знаний, воплощенных в технологиях, за счет ресурсов рынка энергоресурсов.

Пятый сценарий характеризуется "умеренным" уровнем глобализации (0,3 < G £0,6), на движущие силы влияют те ключевые игроки, которые тесно связаны с рынком знаний. Данный сценарий предполагает наступление нового этапа конкуренции между ключевыми игроками, включая и Россию, в области знаний и новых технологий. Россия активно развивает внутренний рынок и сосредотачивает свои основные ресурсы на развитии сферы высоких технологий.

Шестой сценарий характеризуется "жестким" уровнем глобализации (0,6 < G £1), движущие силы находятся под воздействием только одного ключевого игрока - США. Россия является стратегическим субъектом, активно конкурирующим на мировых рынках с помощью новых технологий, развивающихся за счет рынка энергоресурсов.

Наиболее предпочтительными сценариями развития являются те, в которых Россия инвестирует прибыль, полученную с рынка энергоресурсов, в рынок знаний и высоких технологий, генерирующий высокую добавленную стоимость. При этом процессы глобализации должны носить "мягкий" либо "умеренный" характер.

Основные результаты диссертационной работы состоят в следующем.

1. Выполнено описание предметной области с помощью разработанного системно-
сценарного метода анализа сценариев развития сложной системы, предназначенного для
применения в информационных технологиях и системах принятия решений на различных
уровнях управления;

2. Формализована задача анализа сценариев развития сложной социально-
экономической системы, на которую оказывают влияние как внутренние характеристики
самой системы, так и факторы внешней среды, включая действия других систем;

3. Разработана информационно-моделирующая система, ядром которой является
когнитивная модель, ориентированная на человекомашинное взаимодействие и предна
значенная для анализа сценариев поведения российского рынка энергоресурсов и иссле
дования трансформации системных связей и закономерностей функционирования слож
ной системы, находящейся под воздействием процессов глобализации и состоящей из
рефлексивно взаимосвязанных рынков энергоресурсов, производства, капитала и знаний,
воплощенных в технологиях. Информационно-моделирующая система адекватно отража
ет реальные процессы этих рынков и пригодна для анализа динамики их развития и вы
числительных экспериментов;

4. Выполнен анализ процессов глобализации и их влияния на сценарии развития
российского энергорынка. Анализ основан на выявлении закономерностей в информаци
онных потоках реальных процессов трансформации системных связей мир-системной
конструкции в прошлом и настоящем и имитационном моделировании их динамики по
ведения в будущем.

Таким образом, в результате проведенного исследования автором решена актуальная научная задача по разработке информационно-моделирующей системы, ядром которой является когнитивная модель исследования трансформации системных связей и закономерностей функционирования сложного объекта, состоящего из рефлексивно взаимосвязанных рынков энергоресурсов, производства, капитала и знаний, воплощенных в технологиях, и находящегося под воздействием процессов глобализации, для анализа сценариев поведения российского рынка энергоресурсов.

ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Подоляк И.В. Системно-сценарный анализ процессов глобализации // Вестник
НИИ Систем Управления, Волновых Процессов и Технологий. Сб. научн. трудов / Под
общей ред. профессора Н.В. Василенко; Красноярск: НИИ СУВПТ, 2000, - вып. 5,
0,5 п.л.

2. Подоляк И.В., Сараев В.Н. Системно-сценарный метод // Вестник Кузбасского
государственного университета, 2001, N1,0,5/0,3 п.л.

3. Saraev V., Podolayk I. The System-Scenario Analysis of Global Financial Strategies //
Abstrac t Tl 3'^d Moscow International Conference (Moscow, April 4-6, 2001), M.: Вычисли
тельный центр РАН, 2001,0,1/0,05 п.л.

4. Сараев В.Н., Подоляк И.В. Формализация задачи анализа сценариев развития //
Социально-экономические проблемы развития угольной промышленности / Научные
трудыЦНИИЭИуголь,2001, 1,2/0,6 п.л.

5. Мышастый А.И., Подоляк И.В., Сараев В.Н. Глобализация информационной со
ставляющей сложной системы // Фракталы и циклы развития систем, - Томск: ИОМ РАН,
2001,0,3/0,15п.л.

6. Сараев В.Н., Подоляк И.В., Подоляк В.И. Информационные воздействия на раз
витие кризисных ситуаций // Материалы научно-практической конференции "Информа
ционная безопасность и внешняя политика России в XXI веке", - М.: МИД России, 2001,
0,6/0,2п.л.

7. Подоляк И.В. Влияние глобализации на отраслевые рынки // Экономика России:
теория и современность, - М.: РГГУ, 2002,0,3 п.л.

8. Подоляк И.В. Глобализация: информационное общество и безработица // Про
блемы регионального и муниципального управления, - М.: РГГУ, 2003,0,2 п.л.

9. Зайденварг В.Е., Подоляк И.В., Сараев В.Н., Чудинов А.Ю., Якунин О.А. Анализ
влияния глобализации на минерально-сырьевые ресурсы. - М.: Институт экономических
стратегий, 2003,9,5/5,7 п.л.

10. Подоляк И.В., Сараев В.Н. Опыт сценарного программирования процессов глоба
лизации// Экономические стратегии, 2004, № 7,2,5/1,25 п.л.

Работа выполнена на кафедре финансового права Юридического института государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Томский государственный университет».

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент

Зуев Виталий Михайлович

Официальные оппоненты: Доктор юридических наук, профессор

Запольский Сергей Васильевич

Кандидат юридических наук Бачурин Дмитрий Геннадьевич

Ведущая организация: Государственное образовательное

учреждение высшего профессионального

образования

«Алтайский государственный

университет»

Защита состоится 01.04.2005 года в 10-00 часов на заседании диссертационного совета Д 212274.06 при государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Тюменский государственный университет» по адресу: г. Тюмень, ул. Ленина, 38. (зал заседаний ученого совета)

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Тюменский государственный университет».

Автореферат разослан

Актуальность исследования. Современный период реформирования России характеризуется радикальными изменениями в системе отношений собственности, резким усилением роли финансовой деятельности, особенно в сфере государственных денежных фондов. В любом государстве бюджет - это наиболее точная форма выражения существа государственной власти. Процесс его планирования и исполнения наглядно демонстрирует ее характер. Сегодня бюджетный процесс в России во многом имеет политический характер. Политические силы, представленные в Правительстве РФ, Государственной Думе и Совете Федерации Федерального Собрания РФ, ежегодно имеют возможность существенным образом влиять на общую государственную социально-экономическую политику посредством принятия того или иного варианта закона о бюджете. Излишняя политизация бюджетного процесса не способствует принятию реального, сбалансированного бюджета. В то же время от формирования реально выполнимого закона о бюджете зависит общая социальная и экономическая ситуация в России. Именно поэтому есть потребность максимально конкретизировать и детализировать бюджетный процесс, обеспечивающий принятие квалифицированного, экономически обоснованного, реального бюджетного плана на всех уровнях.

Познание сущности бюджетного процесса возможно только при уяснении таких понятий, как «процесс», «процессуальная форма», «юридический процесс», «юридическая процессуальная форма» и других взаимообусловленных категорий. Определение этих категорий имеет неоценимое значение, поскольку именно через их анализ происходит процесс познания законов, обеспечивающих функционирование всей бюджетной деятельности государства и местного самоуправления.

Принципиальной особенностью юридических понятий и институтов, отличающих их от категорий других общественных наук, является их нормативное закрепление. К сожалению, относительно правовых основ

бюджетного процесса можно выделить больше недостатков, чем положительных моментов. Действующее бюджетное законодательство далеко от совершенства, поскольку не отражает всех реалий бюджетного процесса, создает коллизии норм бюджетного и конституционного права, не всегда имеет механизм реализации. Между тем современное развитие России как правового государства предполагает создание четкой системы законодательства, особенно в бюджетной сфере. Несовершенство бюджетного законодательства отрицательно сказывается на финансовой обеспеченности как Российской Федерации в целом, так и ее регионов и муниципальных образований, в итоге приводя к невыполнению государством стоящих перед ним задач и функций. Несмотря на принимаемые меры по организации бюджетного процесса, в частности переход на казначейское исполнение бюджетов всех уровней, бюджетный процесс, как отметил Президент РФ, нуждается в дальнейшем совершенствовании. Особенно наряду с другими недостатками обращает на себя внимание краткосрочность бюджетного планирования и его несоответствие задачам среднесрочной экономической политики^1. ^В ^этой ^связи разработанная Правительством РФ

Концепция реформирования бюджетного процесса в Российской Федерации в
2004-2006 годах² ^напр^авлена ^на повышение результативности бюджетных

расходов и оптимизацию управления бюджетными средствами на всех уровнях бюджетной системы. Внесенные в Бюджетный кодекс РФ изменения в части регулирования межбюджетных отношений связаны с требованиями, вытекающими из системы поправок к законодательству об общих принципах организации органов государственной власти и местного самоуправления. Основные направления реформирования системы межбюджетных отношений обусловлены Программой развития бюджетного федерализма в российской Федерации на период до 2005 года и Концепцией разграничения предметов ведения и полномочий по вопросам межбюджетных отношений.

Бюджетное послание Президента РФ Федеральному Собранию от 01.06.2002 «О бюджетной политике в 2003 году».

г Собрание законодательства РФ. 2004. №22. Ст2180

Федеративное устройство России предполагает активное участие регионов и муниципальных образований в бюджетной деятельности. Процесс познания проблем, связанных с организацией бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации, осложняется тем, что отношения в этой сфере урегулированы и федеральным и региональным законодательством. При регулировании бюджетных отношений регионального уровня субъекты в своем законодательстве зачастую используют дублирование норм федеральных законов. С одной стороны, такое дублирование объясняется удобством пользования нормативно-правовым актом субъекта Российской Федерации. Но, с другой стороны, дублирование федеральных норм права в региональном законодательстве таит риск искажения, в результате чего возникает опасность путаницы в правоприменительной деятельности или многозначности толкования актов Российской Федерации. Наравне с дублированием норм федерального законодательства субъекты Российской Федерации неправомерно расширяют правотворческую деятельность в сфере бюджетной деятельности. Эта тенденция является частью процесса реализации федеральных норм бюджетного права, так как именно на уровне регионов осуществляется их конкретизация.

Анализ организационно-правовых положений бюджетного законодательства в регионе позволяет четко определить весь механизм бюджетного процесса, который в основном строится на принципах бюджетного устройства и бюджетных правах различных общественно-территориальных образований. Именно границы бюджетных прав определяют пределы полномочий законодательных и исполнительных органов власти по бюджетному планированию, исполнению бюджетов, а также отчетности и контролю в сфере бюджета. Умело организованный бюджетный процесс в регионе является одним из условий эффективной реализации бюджетно-правовой политики субъекта федерации. Таким образом, исследование механизма организации бюджетного процесса в регионах современной России имеет особую значимость и актуальность.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере организации бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации, особенности их проявления, содержание и характер отражения в федеральном и региональном законодательстве.

Предметом диссертационного исследования стали, прежде всего, нормы бюджетного законодательства, регламентирующие бюджетный процесс, Конституции РФ, федерального и регионального финансового законодательства а также практическая деятельность региональных органов государственной власти по организации бюджетного планирования, исполнения бюджетов и отчетности за их исполнение.

Цели и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является всесторонняя теоретическая проработка научно-правовой категории «бюджетный процесс» применительно к такому общественно-территориальному образованию, как регион. На основе теоретической и практической базы, конституционного, финансового, административного права, анализа опыта региональной законодательной деятельности представить целостную картину организации бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации, выявить особенности бюджетного планирования, исполнения, контроля и отчетности за исполнением региональных бюджетов, а также выработать предложения по совершенствованию бюджетного законодательства.

Для достижения данной цели в диссертации были поставлены и решались задачи, имеющие научно-практическое значение:

1. Определить место бюджетного процесса как юридической
процессуальной формы, показать теоретические и практические подходы к
трактовке и соотношению понятий «процесс», «юридический процесс»,
«финансовый процесс», «бюджетный процесс».

2. Провести анализ бюджетного законодательства федерального и
регионального уровней на предмет выявления в нем вопросов, связанных с
организацией бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации.

3. Показать становление и развитие бюджетного законодательства в
сфере бюджетного процесса в советский и переходный период.

4. Дать обстоятельную характеристику всех стадий бюджетного
процесса с учетом специфики регионов. Показать особенности бюджетного
планирования в субъекте федерации, специфику исполнения, отчетности и
контроля по территориальным бюджетам.

5.         Выявить теоретические и   практические проблемы разграничения
предметов   ведения   в   сфере   бюджета   между   Российской   Федерацией   и
субъектами   Российской   Федерации,   а также   рациональности   разделения
бюджетных полномочий   между органами   государственной   власти   разных
уровней.

6. Исследовать роль счетно-контрольных палат в обеспечении
бюджетного контроля в регионе.

7. Выявить общие направления, пути, перспективы дальнейшего
развития и совершенствования бюджетного процесса.

Научная новизна исследования. Научная новизна диссертационной работы состоит в том, что она является специфическим правовым исследованием норм бюджетного законодательства в области регулирования бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации. В диссертационном исследовании сформулированы и обоснованы теоретические выводы, практические предложения по организации бюджетного процесса. Бюджетный процесс рассмотрен в узком и широком смыслах как особая правовая категория. При определении сущности бюджетного процесса анализировался механизм реализации положений бюджетного законодательства на региональном уровне.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Собственный подход к определению бюджетного процесса базируется на изучении теоретических суждений многочисленных авторов-правоведов, так или иначе рассматривающих данную проблему. Такая постановка вопроса вызвана отсутствием в специальной литературе

обоснованной дефиниции этого понятия. Бюджетный процесс видится как организационное единство планирования, исполнения и отчетности в бюджетной сфере.

2.         Стадия отчетности во всех уровнях бюджетной системы является
обязательным   условием   завершения   бюджетного   процесса.   Она   должна
получить свое закрепление в понятии и содержании бюджетного процесса,
независимо   от организации предварительного,   текущего   и   последующего
бюджетного контроля.

3. Бюджетный процесс рассмотрен в широком смысле как процесс
реализации всей бюджетной деятельности и составная часть финансово-
правового процесса отрасли финансового права, а также в узком смысле как
совокупность всех стадий прохождения бюджета.

4. Базовыми началами развития бюджетного законодательства должен
стать финансовый федерализм, а принципы межбюджетных отношений
должны получить дальнейшее законодательное обоснование и обеспечение,
без чего они могут остаться лишь декларацией.

5.         Обоснование    бюджетной    компетенции    региональных    органов
государственной   власти    как   юридического    выражения    содержания    их
бюджетной   деятельности,    которое   проявляется   через   систему   прав    и
обязанностей, обусловленных особыми предметами ведения. Таким образом,
в     содержании     компетенции    дано     разграничение     материальных     и
процессуальных      полномочий      органов      государственной      власти      и
самоуправления в сфере бюджета.

6.         Рассмотрение   бюджетного   планирования как части   финансового
планирования, которое определяется как принцип финансовой деятельности,
как метод ее осуществления и как элемент ее содержания, а в целом включает
в    себя    систему    научно-обоснованного    представления    о    направлениях
социально-экономического    развития    России,    основанного    на    началах
рыночного хозяйствования.

7. Пути совершенствования бюджетного процесса в субъекте
Российской Федерации представлены в предложениях по совершенствованию
общих правовых основ и повышению качества регионального бюджетного
законодательства.

8. Основные направления развития бюджетного планирования и
казначейского исполнения регионального бюджета показаны в ряде
предложений. В том числе в организации единства планирования как единой
стадии бюджетного процесса, в совершенствовании системы казначейских
органов и оптимизации их работы.

Методологические и теоретические основы исследования. Проблемам организации бюджетного процесса, его правовому регулированию уделялось внимание правоведами различных научных направлений, а также представителями финансово-экономической теории. Однако в специальной литературе мало внимания уделено разработке общего понятия «финансовый процесс» и «бюджетный процесс» как его части. В изученных работах и законодательстве дается лишь узкое понятие бюджетного процесса. То есть его показ через деятельность государственных органов и органов местного самоуправления по составлению, рассмотрению и утверждению бюджетов и бюджетов государственных внебюджетных фондов, их исполнению, а также финансовому контролю.

В ходе исследования автором широко использозались научные исследования в области теории государства и права, а также конституционного, финансового, административного, муниципального права, работы по философии, теории управления, экономике и финансам.

Проанализировано законодательство Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, направленные на регулирование бюджетной деятельности. Использовались материалы научно-практических конференций, семинаров и иных форумов, в том числе опубликованные в периодической печати, официальные документы законодательной практики субъектов Российской Федерации.

Изучение теоретических основ бюджетного процесса обусловило необходимость обращения к работам по теории государства и права, конституционного и административного права, в частности: С.С. Алексеева, А.С. Ангелова, Д.Н. Бахраха, И.Л. Бачило, Н.В. Витрука, В.Г. Вишнякова, В.М. Горшенева, В.Ф. Воловича, А.И. Кима, Ю.М. Козлова, О.Е. Кутафина, Б.М.Лазарева, А.Е.Лунева, В.О.Лучина, В.М.Манохина, П.Е. Недбайло, B.C. Основина, Г.И. Петрова, А.С. Пиголкина, Н.Г. Салищевой, И.С. Самощенко, В.Д. Сорокина, М.С. Строговича, М.С. Студеникиной, Ю.А. Тихомирова, P.O. Халфиной, Б.Б. Хангельдыева, А.Ф. Шебанова, Ц.А. Ямпольской и других.

Определяющее значение при написании диссертационной работы имели труды по финансовому праву и теории финансов. В частности таких ученых, как: В.В. Бесчеревных, О.В. Болтинова, А.В. Брызгалин, Д.В. Винницкий, Э.А. Вознесенский, Л.К. Воронова, О.В. Врублевская, Л.А. Дробозина, Ю.В. Другова, О.Н. Горбунова, Е.Ю. Грачева, М.А. Гурвич, Т.С. Ермакова, В.М. Зуев, М.В. Карасева, Ю.А. Крохина, НА. Ровинский, В.М. Родионова, А.Ю. Савин, А.Д. Селюков, Н.И. Химичева, С.Д. Цыпкин, С О. Шохин и других.

Автором учтены научные исследования по рассматриваемой и смежной тематике, проведённые за последние годы, в частности диссертационные работы и авторефераты диссертаций О.В. Болтиновой, А.А. Васильева, О.Ю. Горбачевой, И.И. Польша, И.П. Рудовола, Е.Б. Чернобровкиной и других.

Правовой базой диссертационного исследования явилась законодательная практика в сфере бюджетной деятельности, государственного строительства и управления. Анализу подвергались Конституция РФ, федеральные законы, в том числе Бюджетный кодекс РФ, Налоговый кодекс РФ. Изучены нормы регионального законодательства в Сибирском федеральном округе и ряде других регионов по вопросам организации бюджетного процесса в субъектах федерации.

Методологическую основу исследования определили современные методы научного познания - диалектико-материалистический, системный, нормативно-логический, методы сравнительного правоведения, а также обращения к другим наукам.

Практическая значимость исследования. Практическое значение работы заключается в том, что позволяет дать совокупность предложений, выводов по совершенствованию правовых основ и регионального законодательства в сфере регулирования бюджетного процесса. Материалы диссертации могут быть использованы в качестве основы для дальнейших научных исследований в этой области и для нормотворческой деятельности регионов. Материалы исследования используются автором для преподавания учебных курсов и иной педагогической работы в Томском государственном университете.

Апробация результатов исследования. Отдельные положения исследования изложены в докладах автора на научно-практических конференциях, научных семинарах, в публикациях, указанных в конце автореферата. По теме исследования автором опубликовано шесть работ.

Автор участвовал в разработке проекта регионального закона «О бюджетном устройстве и бюджетном процессе в Томской области», а также в подготовке проекта Бюджетного кодекса Томской области по заданию Департамента финансов областной администрации.

Структура работы обусловлена целями, задачами и содержанием исследования и состоит из введения, трех глав, включающих восемь параграфов, заключения и списка использованных нормативно-правовых актов и литературы.

Во введении обосновывается актуальность темы, цель, задача, объект и предмет исследований, характеризуется методология и методы, отмечается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе «Организационно-правовые основы бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации» на основе анализируемых

нормативно-правовых актов и положений юридической науки раскрывается сущность бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации, становление и развитие законодательной базы бюджетного процесса, а также полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации по организации бюджетного процесса.

В ней делается вывод, что в современных условиях от эффективности бюджетной деятельности, разработанности бюджетного процесса и его стадий зависит своевременное и рациональное решение задач и функций государства, регионов и местного самоуправления. Бюджетное планирование позволяет спрогнозировать возможности бюджета по финансовому обеспечению основных государственных и муниципальных программ. Оно предопределяет проведение реформ в социальной, военной и других областях, а также иные возможности финансовых ресурсов государства. Низкая эффективность, слабость в разработанности вопросов бюджетного процесса, хотя бы на одной стадии, может нейтрализовать прохождение бюджета на других его стадиях. Отсюда вытекает необходимость упорядочения, повышения результативности правовых норм, регулирующих бюджетный процесс в целом.

Исходя из действующего законодательства, региональный бюджет по правовой сущности есть финансово-плановый акт, утверждаемый законодательным органом власти субъекта Российской Федерации в форме закона. По содержанию - это основной финансово-плановый акт, представляющий собой роспись доходов и расходов и элементов несбалансированности, централизованного фонда денежных средств, мобилизуемого и используемого на общие потребности субъекта Российской Федерации. Подчеркивается значение бюджета для государства и иных общественно-территориальных образований и соответственно значимость четкого правового регулирования со стороны государства и его органов всех отношений, которые возникают в сфере бюджета.

Далее исследуется сущность бюджетного процесса в Российской Федерации. Бюджетный процесс рассматривается в широком и узком смыслах. Бюджетный процесс в широком понимании определяется как процесс реализации бюджетной деятельности и составная часть финансово-правового процесса отрасли финансового права. Иначе говоря, любая деятельность требует определения собственной процедуры, своей процессуальной формы. Специфические процессуальные нормы нужны не только для юрисдикционной деятельности судебных отраслей права, но и для финансового, трудового, земельного и других отраслей права, о чем не раз отмечалось в правовой теории. Процессуальная форма необходима для любой правотворческой и правоприменительной деятельности, а поскольку бюджетная деятельность базируется на этих видах, то своя специфика процедуры организации бюджетной системы, формирования доходов и расходов бюджетов, бюджетного планирования, исполнения и контроля присуща и ей.

Таким образом, понятие бюджетного процесса в его широком значении характеризуется различными качествами. Прежде всего, это порядок (форма) реализации бюджетной деятельности, включающий процедуру решения конкретно-индивидуальных дел в сфере бюджетной деятельности и порядок применения мер бюджетного принуждения. Далее, это форма осуществления бюджетных прав общественно-территориальных образований и компетенции органов государственной власти и местного самоуправления. В самой структуре бюджетного процесса в его широком понимании обособляется порядок деятельности органов государственной власти и местного самоуправления по стадийному проведению бюджета как финансово-планового акта во всем его цикле прохождения. Эта узкая трактовка бюджетного процесса и положена в основу современного законодательства.

По времени прохождения бюджета от его зарождения до завершения работы по нему и особенностям процедурной деятельности в отношении каждого конкретного бюджета весь бюджетно -процессуальный период

объективно подразделяется на три обособленные стадии: 1) бюджетное планирование, включающее в себя составление, рассмотрение и утверждение бюджета, его поквартальное распределение, и последующее по необходимости внесение изменений и дополнений в бюджетный план; 2) организация исполнения бюджета в соответствии с росписью доходов и расходов и их сбалансированностью по бюджетной классификации и в порядке, определенном региональным законодательством; 3) организация составления, рассмотрения и утверждения отчета об исполнении региональных бюджетных планов.

Каждая из этих стадий несет в себе особую организационную нагрузку и имеет свое внутреннее строение и процедурное содержание.

Федеративное устройство государства обусловливает наделение органов государственной власти субъектов Российской Федерации собственной компетенцией в сфере финансовой деятельности. Выявить объем и специфику полномочий субъектов Российской Федерации в области организации бюджетного процесса на своей территории возможно только путем определения бюджетно-правового статуса общественно-территориального образования и анализа бюджетной компетенции региональных органов государственной власти в целом.

В конце главы делается вывод, что в настоящее время перед бюджетным процессом в субъекте федерации стоит серьезная задача максимального выявления всех материальных и финансовых резервов на своей территории. Важно определение порядка для выявления источников дохода бюджета по отдельным налоговым и неналоговым платежам, а также общего объема доходов в соответствии с прогнозами социально-экономического развития территории.

Во второй главе «Нормативно-правовое и организационное обеспечение бюджетного процесса в субъектах Российской Федерации» на основе действующего законодательства характеризуется организация бюджетного планирования в субъектах Российской Федерации, определяются

особенности исполнения бюджетов субъектов федерации, а также организация бюджетной отчетности и бюджетного контроля в регионе.

Подчеркивается, что переход к рыночным отношениям обусловил пересмотр роли и места планирования в системе государственного регулирования и управления экономикой с расчетом на саморегулирующую роль рыночного механизма. Вместе с тем финансовое планирование, претерпев изменения переходного периода, сохраняет свое значение в определении прогнозируемого порядка работы финансово-кредитного механизма, в управлении финансами, для организации бюджетной деятельности.

Бюджетное планирование является составной частью финансового планирования в субъектах Российской Федерации. В свою очередь, финансовое планирование рассматривается как одна из функций финансовой деятельности по реализации ее задач.

Финансовое планирование, являясь одним из элементов содержания финансовой деятельности, осуществляется через сложившуюся организационную систему. Эта система обусловлена историческими, экономическими и политическими условиями и подчинена финансовой политике государства в целом. Именно в этом аспекте бюджетное планирование рассматривается как часть финансового планирования.

Таким образом, бюджетное планирование в функциональном содержании бюджетной деятельности есть обособившаяся ее часть, направленная на пропорциональное и сбалансированное развитие бюджетной системы и ее составляющих элементов. Бюджетное планирование в другом аспекте его функционального проявления есть этап организационного действия в рамках соответствующего бюджетного цикла. Именно этот аспект заложен в бюджетном процессе в его специальном понимании, как процедуры прохождения бюджетного плана по стадиям бюджетного процесса. В этом смысле бюджетное планирование приобретает качество целевой

неразрывности и процедурного единства, что и определяет его как стадию бюджетного процесса.

Под организацией исполнения регионального бюджета следует понимать непосредственное обеспечение и реализацию основанных на федеральном и региональном законодательстве правил исполнительной стадии бюджетного процесса. Это, прежде всего, формирование механизма исполнительного производства, в том числе казначейской системы. Далее, это упорядочение организационной структуры бюджетных исполнителей, распределение полномочий между органами и должностными лицами, занятыми в решении задач по аккумуляции доходов и использовании бюджетных средств. Наконец, это организация внутреннего бюджетного контроля и промежуточной отчетности за ходом исполнения регионального бюджета. Исполнение регионального бюджета есть управление бюджетными счетами и бюджетными средствами, в том числе перечисление, зачисление, распределение и учет доходов, последовательная процедура санкционирования расходов и их выдача на запланированные потребности.

Оцениваются преимущества казначейской системы исполнения бюджетов перед банковским кассовым исполнением.

Применение казначейской системы исполнения бюджетов отличается от банковской системы прежде всего тем, что в процессе казначейского исполнения бюджета доход и расход находятся на одном счете, что позволяет существенно ускорить процесс финансирования. При казначейской системе обязательства бюджетополучателей по принятию к исполнению и последующему непосредственному осуществлению платежей за предоставленные товары, выполненные работы и оказанные услуги от имени и по поручению их берет на себя казначейство, обеспечивая при этом целевое использование бюджетных средств.

После заключения регионального бюджета начинается работа по составлению, рассмотрению и утверждению отчета по исполнению бюджета прошедшего финансового года. Годовая отчетность по исполнению

регионального бюджета является завершающей фазой бюджетно-контрольной деятельности органов государственной власти субъектов федерации, проводимой в форме последующего контроля. Как справедливо отмечает большинство представителей науки финансового права, в отличие от оперативной, ежеквартальной и даже полугодовой отчетности об

исполнении бюджета, годовая отчетность имеет свои особенности,

_г 1. Прежде всего,

позволяющие выделять ее в особую процессуальную стадию ^v '

она разделена на самостоятельные процедурные действия, осуществляемые различными органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Эти действия проходят в строго определенной последовательности и в установленные сроки. Далее годовая отчетность по бюджету подлежит обязательному утверждению законодательным органом государственной власти субъекта федерации и завершается принятием по ней специального закона Наконец, именно на этой стадии выявляется конечный результат годовой бюджетной деятельности региона.

В третьей главе «Пути развития бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации» проведен анализ перспектив совершенствования нормативно-правового обеспечения бюджетного процесса в субъекте Российской Федерации и рассмотрены основные направления развития бюджетного планирования и казначейского исполнения бюджета в субъекте федерации.

В последние годы важнейшей задачей органов государственной власти Российской Федерации, как и ее субъектов, становится правовое обеспечение устойчивого экономического роста, развитие финансового федерализма, совершенствование бюджетной политики. Бюджетная политика должна быть ориентирована на поддержку и стимулирование инвестиционной деятельности, создание обстановки максимального благоприятствования для частных капиталовложений, на надежные гарантии прав собственника,

1 См.: Зуев В М., Кузнецов С.С. Финансовые основы местного самоуправления в Российской

Федерации, правовой аспект С 105, Горбунова О.Н., СелюковА.Д, Другова Ю В. Бюджетное право России С. 166 и другие.

строжайшую экономию расходов на всех уровнях. Назрела также необходимость существенного снижения уровня бюджетно-финансового неравенства, вывода из глубокого кризиса всего социального комплекса. А это невозможно без упрощения всей системы социальной поддержки, без увязки предоставляемой государством помощи с реальным уровнем нуждаемости, без перехода к адресной системе социальной защиты.

Основные причины бюджетного несовершенства видятся в
значительном снижении доли доходов бюджета из-за сокращения валового
внутреннего продукта и сохранения неэффективной структуры бюджетных
расходов. Этому способствуют нецелевое использование бюджетных средств,
промедление давно назревших реформ, отсутствие оптимизации сфер
бюджетного финансирования. «Без здоровой и эффективной системы
государственных финансов нельзя достичь успехов ни в экономике, ни в
социальной сфере, ни в военном, ни в государственном строительстве», -
говорится в послании Президента РФ «О бюджетной политике на 2002 год»^1.Так, основными задачами бюджетной политики в последних посланиях
назывались содействие поддержанию устойчивых темпов экономического
роста, снижение социального неравенства, достижение высокой
эффективности государственных расходов. Отношения, возникающие между
сектором государственных финансов и другими секторами экономики,
должны стать примером ответственности за принятые обязательства,
открытости, публичности и четкого соблюдения законодательства,
поддержания макроэкономической сбалансированности. Приоритетной
задачей 2003 - 2004 годов является также формирование финансовой основы
для реализации начатой реформы федеративных отношений и местного
самоуправления, предполагающей расширение бюджетной

самостоятельности и ответственности региональных и местных органов власти.

1 Бюджетное послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ «О бюджетной политике на 2002 год» // Российская газета. 24.04.2001.

На принятие и вступление в силу Бюджетного кодекса РФ возлагалась надежда по разрешению многих проблем в организации бюджетного процесса в Российской Федерации, но вместе с тем несовершенство самого кодекса явилось одной из причин того, что региональное законодательство в сфере организации бюджетного процесса зачастую грешит противоречивостью и не всегда нацелено на повышение ответственности за принимаемые решения и их реализацию.

Бюджетное планирование регионов необходимо совершенствовать по многим параметрам прохождения бюджета по его этапам. Прогнозные и плановые расчеты финансовых показателей в отдельных регионах базируются на использовании различных методов. Ученые экономисты среди основных приемов и способов планирования выделяют метод экстраполяции. Метод, состоящий в том, что финансовые показатели определяются на основе выявления их динамики, а в расчетах исходят из показателей отчетного периода, корректируя их на относительно устойчивый темп изменений. При этом выделяется нормативный метод, который основан на использовании установленных норм и нормативов. Далее, метод математического моделирования, состоящий в построении финансовых моделей, имитирующих течение реальных экономико-расчетных и социальных процессов. Наконец, это балансовый метод, который используется для согласования направлений использования финансовых ресурсов с источниками их формирования, увязки всех разделов финансовых планов^1. При планировании бюджетов целесообразно, на наш взгляд, использовать весь комплекс методов, то есть постепенно ослаблять адресную регламентацию, усиливать обоснованность расчетов и плановых показателей на основе внедрения долговременных нормативов.

Система организации региональных финансов во многом зависит от эффективных механизмов исполнения бюджета. Вместе с тем сложившаяся практика исполнения региональных бюджетов показала свои слабости. Так,

1 См : Вахрин П И , Нешита А С. Финансы. Учебник для вузов. М.: ИВЦ «Маркетинг», 2000. С. 76

финансовый орган администрации региона в соответствии с законом о бюджете на очередной финансовый год и в плановом порядке переводил средства бюджета с общего бюджетного счета на расчетные счета распорядителей бюджетных средств. То есть на счета отраслевых и территориальных подразделений администрации субъекта. Они, в свою очередь, согласно своим оперативным планам, распределяли и переводили средства получателям бюджетных средств. Получатели бюджетных средств переводили полученные деньги конечным потребителям - поставщикам в бюджетную сферу товаров и услуг. У этой схемы, которая действует и ныне в ряде регионов, есть несколько существенных недостатков, в том числе: а) бюджетные средства со счета финансового органа до счета конечного потребителя совершают довольно длительный «холостой» пробег (3-10 дней). За этот срок деньги просто «не работают» на бюджет; б) бюджетные средства распыляются по счетам распорядителей и получателей бюджетных средств. На нескольких сотнях расчетных счетов оседают временно не используемые остатки бюджетных средств. До двадцати процентов средств регионального бюджета распылено по «чужым» счетам; в) практически отсутствует возможность для оперативного и полного текущего финансового контроля. И это самый серьезный недостаток такой системы расходов. Финансовый орган администрации, который отвечает за расходы бюджета, от контроля расходов практически отдален. Более того, перед законодательным органом финансовый орган отчитывается за расходы на основе отчетов получателей средств, но не по первичным платежным документам. В связи с этим, бюджетные средства долго расходуются бесконтрольно со стороны финансового органа. Конечно, на практике через 2-6 месяцев после расходов, путем ревизии, все же проверяется их правильность по бухгалтерским документам получателей. Однако такую организацию контроля нельзя назватьэффективной.

Чтобы изменить сложившуюся систему исполнения региональных бюджетов, требуется соответствующее технологическое решение. Выходом

из вышеуказанных и многих других проблем можно считать правильно организованный переход на казначейскую систему исполнения бюджетов. Тем более что Бюджетный кодекс РФ устанавливает казначейское исполнение бюджетов всех уровней и предоставляет возможность создания собственных казначейств региона. Казначейская система предполагает прохождение всех финансово-бюджетных потоков через органы казначейства, что позволяет осуществлять за ними сплошной и непрерывный контроль.

В заключении сформулированы общие итоги исследования, выводы и рекомендации по ряду основных положений диссертации, выносимых на защиту, предложены пути решения намеченных проблем.

Основными выводами диссертационного исследования являются следующие положения:

• Необходимость разнопланового подхода к определению сущности
бюджета и бюджетной деятельности, который позволяет рассматривать их
как экономическую, материальную и правовую категорию, а также по
функциональной и процессуальной направленности.

• Возможность обособления процессуальных норм в отрасли
финансового права, зарождение финансового процесса и рассмотрение
бюджетного процесса как его части в системе отрасли финансового права.

• Рассмотрение бюджетного процесса в широком смысле как
процессуальной формы бюджетной деятельности государства и
муниципальных образований, а в узком смысле как совокупности стадий
планирования, исполнения и отчетности по бюджетному плану.

• Насущная потребность совершенствования регионального
нормотворчества с целью обеспечения единства, создания научно-
обоснованной, четкой и ясной системы бюджетного законодательства.

• Необходимость выработки стабильных принципов бюджетного
процесса, особенно в части составления, рассмотрения, утверждения и
исполнения бюджетов на всех уровнях бюджетной системы.

• Отказ   от принятия регионального   бюджета с дефицитом,   так как
получатели бюджетных денег при исполнении бюджета с дефицитом исходят
из сумм расходов, предусмотренных для них в соответствующих расходных
статьях   регионального   бюджета.   Однако   каждый   из   них   получает   эти
средства в размере,   меньшем в зависимости от дефицита бюджета.   Это
приводит    к    ошибкам    в    планировании    и    осуществлении    расходов
получателями бюджетных средств, а следовательно, и к их убыткам. Кроме
того,   бюджет   с дефицитом   позволяет   исполнительному   органу   региона
произвольно устанавливать различную степень обеспеченности получателей
бюджетными    средствами,    объясняя    это    дефицитом    бюджета.    А    это
противоречит основной цели принятия   бюджета - точной регламентации
расходов получателями бюджетных средств.

• Выводы и предложения по совершенствованию федерального и
регионального законодательства в области бюджетного процесса на всех его
стадиях, современной организации бюджетного планирования и
казначейского исполнения региональных бюджетов.

На стадии бюджетного планирования наиболее принципиальный вопрос -это формирование эффективной бюджетной политики применительно к формам собственности, различным имущественным категориям населения и возможностям регионов. Процесс формирования бюджетов должен быть открытым и прозрачным. Следует последовательно придерживаться принципов функционирования бюджетной системы, особенно в части реального обеспечения самостоятельности региональных бюджетов. На стадии исполнения и отчетности проблема соотношения закона о бюджете и характера его исполнения заключается в том, что закон о бюджете через два-три месяца приобретает формальный характер. Исполнение бюджета ведется не согласно плановым параметрам, а в зависимости от ситуации. Исполнение доходной части осложняется большим количеством налоговых льгот, сложностью и несовершенством налогового законодательства. Улучшение

исполнения расходной части зависит от оптимизации казначейского исполнения бюджетов и повышения эффективности контрольной работы.

Дальнейшее проведение реформы бюджетных отношений должно основываться на развитии принципов бюджетного федерализма. Это, прежде всего, обеспечение трехуровневой структуры бюджетной системы; четкое разграничение функций между бюджетами, законодательное закрепление процессуальной самостоятельности органов государственной власти и местного самоуправления, их судебная защита. При этом главной задачей должно быть не выравнивание бюджетной обеспеченности территорий, а повсеместное обеспечение прожиточного минимума людей.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ АВТОРОМ ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

1. Мальцева И.Н. Сущность и значение бюджетного федерализма//
Актуальные проблемы государства и права в современный период.- Томск:
Изд-во Том. ун-та, 1996.-0,1 пл.

2. Мальцева И.Н. Проблемы бюджетной системы Российской Федерации //
Актуальные проблемы правоведения.- Томск: Изд-во Том. ун-та, 1997. -
0,1 пл.

3. Мальцева И.Н. Особенности казначейского исполнения бюджетов
субъектов Российской Федерации // Правовые проблемы укрепления
российской государственности. Часть 7.- Томск: Изд-во Том. ун-та, 2001. -
0,2 п.л.

4. Мальцева И.Н. Вопросы становления и развития казначейской системы
исполнения бюджетов //Правовые проблемы укрепления российской
государственности. Часть 13.- Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. - 0,2 пл.

5. Мальцева И.Н. Полномочия субъекта Российской Федерации по
организации бюджетного процесса в регионе. Правовые проблемы
укрепления российской государственности. Часть 15.-Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2003.- 0,2 пл.

6. Мальцева И.Н. Развитие нормативно-правового обеспечения бюджетного
процесса в субъекте Российской Федерации. Правовые проблемы
укрепления Российской государственности. Часть 22. — Томск: Изд-во Том.
ун-та, 2005.-